*_Тeрапевт_* Это не врач, это менеджер. Он понятия не имеет, как вас лечить, но может сказать, кто это знает. Если знает, кто это знает. Но не факт, чтo тот, кого он знает, знает, как вас лечить. В общем, несмотря на то, что медицина шагнула далеко вперёд, надежда остается по-прежнему только на Бога.*_Хирург_* Хирург, он кaк сапёр. Ошибается только один раз. Правда, если сапёр ошибается только один раз в своей жизни, то хирург ошибается только один раз в вашей жизни. Даже если после ошибки хирурга вам удалось сохранить жизнь, поверьте, она такая вам на хрен не нужна. Как и сапёр, хирург руководствуется не накопленной информацией, а интуицией. И в этом наше счастье, поскольку в медицине интуиция по-прежнему куда надёжнее.*_Стоматолог_* Иногдa, чтобы их сразу не распознали, они называют себя дантистами. Самые страшные врачи. Одно счастье, количество общений с ними у среднестатистического человека ограничено 32 визитами. А для тех, у кого нет зубов мудрости – 28 визитами.*_Окулист_* Этим тоже показалось мало и они стали называть себя офтальмологами. Люди крайне неприятные, поскольку всегда хотят, чтобы вы видели то, на что глаза бы ваши не смотрели.*_🫣Гинеколог_* Самый обделённый врач, поскольку у него в два раза меньше пациентов, чем у остальных эскулапов. Интересно, что среди гинекологов практически не встречаются мужчины. Поскольку в гинекологии все строго – либо ты мужчина, либо гинеколог. Попробуйте 61320 чaсов в год смотреть на самые интересные части тела женщин, и гарантирую вам, вы быстро потеряете к ним интерес. Нельзя превращать хобби в профессию.*_Акушер_* Самый уважаемый в медицине врач. Именно он обеспечивает работой всех остальных врачей.*_Венеролог_* Единственный врач, встреча с которым сопряжена хоть с чем-то приятным. Например, с приятными воспоминаниями. Это самый честный врач. Он – единственный, кому вы платите за удовольствие, даже, несмотря на то, что это удовольствие доставил вам не он.*_Невролог_* Теоретически может вылечить все, кроме разве сифилиса и переломов, поскольку все болезни от нервов. Практически же абсолютно бесполезен. Он может вам сказать «Не нервничайте», но, так же как и вы, понятия не имеет, как этого добиться.*_🫩Аллерголог_* Абсолютно уверен (и надо отметить, у него есть на то основания), что все жители этой планеты являются его пациентами. Поэтому главная цель в жизни аллерголога – это найти у вас аллергию, пока вы от него не сбежали.*_Психиатр_* В отличие от аллерголога, он только смутно догадывается, что все жители этой планеты являются его пациентами, и не хочет посмотреть правде в лицо. Пользы от него тоже немного. Ну, скажите, разве может больному помочь другой больной? Интересно, что психотерапевты существуют, а вот психохирурги так и не появились.*_Реаниматолог_* Самый зaвистливый врач. Он просто не может допустить, чтобы вы были счастливы в то время, пока он вынужден оставаться в этом плохом мире.*_🫨Нарколог_* Нет, вру. Вот они точно самые завистливые, поскольку хотят лишить человека последней радости в жизни.*_Сексопатолог_* Дай Бог вам так никогда и не узнать о его существовании. Сексолог. Это светлая сторона сексопатолога. Сексопатолог говорит вам о том, что у вас плохо. Сексолог говорит о том, как вам сделать это еще лучше. Вечная тема – борьба света и беспросветности.*_Проктолог_* Несмотря на то, что медицина шагнула далеко вперёд, эти врачи как были, так и остались в заднице.*_🥱Анестезиолог_* Очень полезный врач. Он делает так, чтобы вы ничего не почувствовали. А если он ошибётся – это даже к лучшему. В этом случае вы уже больше ничего не будете чувствовать.*_Иммунолог_* Самый ленивый врач. Он всегда пытается переложить свою работу на ваш организм.*_Пульмонолог_* Единственный врач, который не разделяет заблуждение своих коллег, что если бросить курить, все болезни пройдут сами собой.*_Уролог_* Врач с очень узким кругозором. В отличие от сексопатолога и сексолога рассматривает ваше мужское достоинство исключительно с точки зрения его побочных функций.*_Травматолог_* Эти врачи очень любят спорт. Практически всего его виды, за исключением разве шахмат.*_Фармаколог_* Если большинство врачей занимаются тем, чтобы удалить из организма лишнее, то фармакологии наоборот, пытаются запихнуть в него всего и побольше. И с интересом потом наблюдают, каким образом организм будет реагировать на издевательства над собой.*_Токсиколог_* Благодаря фармакологам этот врач никогда не останется без работы. По крайней мере, на текущий момент фармакологи обеспечивают его работой более чем на 50%.*_Вирусолог_* Очень общительный врач. Именно ему выпало на долю редкое счастье практически ежедневно расширять круг своего общения.*_Эпидемиолог_* Тот же вирусолог, но страдающий манией величия.*_Педиатр_* Очень жестокие люди. Если все остальные врачи достают нас уже в сознательном возрасте, то педиатры готовы лишить нас самых прекрасных дней нашей жизни – нашего детства.*_Физиотерапевт_* По-моему, это просто садист. Он почему-то уверен, что если вас хорошенько шарахнуть током, то вам станет намного легче. Видимо, в детстве эти врачи любили совать пальцы в розетку, и теперь считают, что и все остальные должны пройти через мучения, которые когда-то испытали они.*_Судмедэксперт_* Единственный врач, который даже не пытается сделать вид, что он кого-то лечит.

У вас депрессия?

                                                                                                                                                                                                                                                                                               Видно старость наступила,

Стала больше я лежать.
Вот немного походила
Манит снова на кровать.
Болят руки, болят ноги,
Кости ломит, силы нет.
Память от меня сбежала
И не мил мне белый свет.
Как же хочется порой
Стать мне снова молодой..
И по улице шагать,
Чтоб никто не мог догнать
И побегать, и попрыгать,
На скакалке мне скакать.
И сходить бы в клуб хотелось,
Там бы петь и танцевать.
Хватит мне хандрить и ныть,
О болезни говорить,
Надо лучше мне размяться,
Да работаю заняться.
Чай с травою заварить,
И начать себя лечить.
Чтобы кости не ломило,
Заварю я чай с малиной.
Чтобы ладить с головой,
Отварю я зверобой.
Организм я поддержу
И шиповник положу,
Одуванчик и калину,
Валерьяну и рябину.
Буду травами лечиться,
Песни петь и веселится.
Прогоню я все болезни,
Буду делать, что полезно:
Меньше злиться, волноваться,
На людей не обижаться.
И прошу простить меня
Всех кого обидела я.
Главное у нас — здоровье.
Надо жить всегда спокойно,
Чтобы тело и душа
С совестью в ладу жила.
В доме мир, покой всегда
И хорошая еда,
Чтобы были мы дружны,
В отношениях нежны.
В жизни главное — семья:
Дети, внуки, ты и я.
Лидия Дойнеко

Сижу не дую в ус,

Шторм

В час ночи в районном приюте для животных было холоднее, чем когда-либо.

Лампы дневного света гудели так ровно, будто кто-то держал над головой тонкую металлическую струну. Бетонный пол тянул ледяной сыростью сквозь подошвы, в воздухе стоял запах хлорки, мокрой шерсти и старого корма, а из каждого бокса доносилось то короткое скуление, то царапанье когтей по решетке.

Я пришла не спасать. Я пришла мыть пол.

Меня зовут Марина Шевчук, и на ночной смене в коммунальном приюте при районной ветслужбе от меня требовалось немногое: ведро, швабра, мешки для мусора, тележка с бельем, журнал уборки на стойке и тишина до рассвета. На стене возле бытовки висел выцветший рушник, а у стойки приема стояла треснувшая опишнянская миска для пожертвований, но в тот час даже эти домашние вещи казались чужими среди клеток и металлических дверей.

Все предупреждали меня о боксе 42.

Там сидел самый большой мейн-кун, какого я видела в жизни: почти девять килограммов спутанной шерсти, рваные уши, тяжелые лапы и золотые глаза, которые под белыми лампами казались не просто дикими, а загнанными в угол. Каждый раз, когда кто-то проходил близко, он бросался на решетку так, что звенел весь ряд.

Он шипел. Он бил когтями. Он рвал каждое одеяло, которое ему давали.

На его карточке поступления, приколотой к дверце пластиковым зажимом, висела красная метка: АГРЕССИВЕН — УСЫПЛЕНИЕ НАЗНАЧЕНО НА 8:00.

Семь дней его не мог взять в руки никто. Волонтерка сказала, что он бросается на всех, кто трогает миску. Дежурный фельдшер написал в журнале карантинного блока: «Контакт невозможен». Заведующая, уходя в 22:16, посмотрела на меня поверх папки и сказала: «Марина, к сорок второму не подходи. Этот кот уже не исправится».

Я ей поверила.

Потом Борик доказал, что мы все ошибались.

Борик был мой старый золотистый ретривер, трехлапый, с седой мордой и мутными карими глазами. Восемь лет назад я забрала его из этого же приюта после аварии, и с тех пор он ходил за мной на каждую ночную смену, ложился рядом с моим ведром и смотрел на коридор так, будто тоже был в штате.

В 1:32 мейн-кун снова ударился о решетку и зарычал низко, глухо, почти по-собачьи. Я сжала ручку швабры, не двигаясь. Борик поднял голову, медленно встал на свои три лапы и пошел прямо к боксу 42.

«Борик, нет!», — прошептала я, чувствуя, как холод поднимается от пола уже не к ногам, а к груди.

Кот припал к бетону. Уши легли назад. Из его горла вырвался резкий, злой шип, и он ударил по прутьям так сильно, что красная метка на дверце качнулась из стороны в сторону.

Я бросила швабру и шагнула вперед, уже представляя кровь на морде моего старого пса.

Но Борик просто подошел к дверце и осторожно прижал нос к решетке.

И все стихло.

Не сразу красиво. Не как в роликах, где животные вдруг становятся мягкими по команде. Сначала пропал рык. Потом шипение. Потом огромный кот застыл посреди бокса, будто кто-то внутри него наконец отпустил натянутую до боли веревку.

В коридоре остался только гул ламп и тихий стук моего собственного сердца.

Мейн-кун медленно опустился на пол. Не как хищник. Как существо, которое слишком долго не спало. Его большое тело дрожало, когда он пополз к Бориковому носу, хвост прижимался к бетону, глаза блестели мокро и страшно под белым светом.

Потом он издал звук, который я не забуду никогда.

Не рычание. Не шипение. Маленький сломанный плач.

Борик один раз махнул хвостом.

Кот смотрел на него несколько секунд, а потом… .…потом он уткнулся лбом в решетку. Прямо туда, где стоял Борик. Я застыла. Огромный мейн-кун, который семь дней бросался на людей, рвал перчатки и оставлял царапины на металлических дверцах, сейчас дрожал как котёнок.

Его тяжелые лапы подгибались, а хриплое дыхание стало рваным и тихим. Борик медленно сел перед боксом. Просто сидел. Старый, трехлапый пес с седой мордой смотрел на кота так спокойно, будто понимал что-то, чего не понимали мы. И тогда я заметила кровь. Не на лапах. На шее. Под густой спутанной шерстью мейн-куна что-то темнело.

Сначала я подумала — грязь. Но когда кот повернул голову, свет лампы скользнул по коже, и у меня внутри всё похолодело. Это был не просто шрам. Вокруг шеи тянулась глубокая багровая борозда. Словно кто-то долго держал его на удавке. Я медленно подошла к карточке бокса. Поступление: найден возле трассы. Хозяин: неизвестен. Поведение: крайне агрессивен. И внизу — мелкая дописка карандашом, которую я раньше не заметила: «При попытке снять с шеи веревку впадает в панику».

У меня задрожали руки. — Господи… — выдохнула я. В этот момент кот вдруг начал биться о дверь. Но теперь иначе. Не чтобы напасть. Он смотрел мне прямо в глаза и рвался наружу так отчаянно, будто пытался предупредить.

Борик тоже резко поднялся. Шерсть на его загривке встала дыбом. И тут погас свет. Весь коридор провалился в густую черную тишину. Только аварийная лампа у выхода мигала тусклым красным светом. А потом я услышала шаги. Тяжелые. Медленные. Не сотрудников. Кто-то вошел в приют через заднюю дверь. У меня пересохло во рту. Ночные обходы никто не проводил. До утра в здании должны были быть только я и сторож в соседнем корпусе. Шаги приближались.

Борик тихо зарычал. А мейн-кун внезапно пришел в бешенство. Он ударялся о дверцу с такой силой, что звенели прутья. Но теперь в его крике не было злости. Только ужас. Красная аварийная лампа мигнула снова — и я увидела силуэт мужчины в конце коридора. Высокий. В темной мокрой куртке. С капюшоном на лице. Он остановился напротив бокса 42. И кот издал такой звук, будто увидел самого дьявола. Мужчина медленно поднял голову. — Всё ещё живой… — хрипло усмехнулся он. — Живучая тварь.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Незнакомец шагнул ближе, и в тусклом свете я увидела у него в руке тонкий металлический трос. Тот самый. От которого на шее кота осталась страшная рана. — Не подходите! — крикнула я, хватаясь за телефон. Но мужчина бросился вперед быстрее. И тогда произошло то, чего никто не ожидал. Старый Борик, который с трудом поднимался по лестнице и уже много месяцев не мог нормально бегать, вдруг сорвался с места.

А в следующую секунду замок бокса 42 с оглушительным треском вылетел наружу…Дверца бокса ударилась о стену так громко, что эхо прокатилось по всему приюту. Мейн-кун вылетел наружу черной тенью. Я даже не успела вскрикнуть. Мужчина с тросом отшатнулся, но было поздно. Кот не бросился ему в лицо. Не вцепился в горло. Он прыгнул прямо на руку с удавкой.

Раздался жуткий хруст. Мужчина заорал и рухнул на мокрый бетон. Трос со звоном отлетел в сторону. А Борик уже стоял между мной и незнакомцем, тяжело рыча так низко, как никогда раньше. Красный аварийный свет мигал над ними, превращая коридор в настоящий кошмар. Мужчина попытался подняться. И тогда я увидела его лицо. Меня будто ударили под дых.

— Виктор?.. — прошептала я. Это был бывший сотрудник приюта. Тот самый мужчина, который уволился полгода назад после жалоб волонтеров. Тогда никто ничего не доказал. Пропадали животные. Кто-то находил собак со следами побоев. Несколько кошек исчезли прямо из карантинного блока. Но доказательств не было. До этой ночи.

— Эта тварь должна была сдохнуть! — захрипел Виктор, прижимая окровавленную руку. — Он мне всё лицо разодрал!

И вдруг я всё поняла. Мейн-кун не был агрессивным. Он был смертельно напуган. Позже полиция найдёт в телефоне Виктора фотографии и переписки, от которых даже следователи будут отворачиваться. Он устраивал подпольные собачьи бои, издевался над животными и использовал приют как место для отбора «подходящих» зверей.

А этот кот однажды чуть не выцарапал ему глаз и сбежал. За это Виктор душил его тросом и выбросил у трассы, уверенный, что животное умрёт. Но мейн-кун выжил. И запомнил.

Когда приехала полиция, Виктор уже сидел на полу в наручниках и выл от боли и страха, а огромный кот спокойно лежал возле Борика. Впервые спокойно. Словно всё это время ждал только одного момента — когда мучитель больше не сможет никому навредить. Утром заведующая приюта молча сняла с бокса 42 красную карточку «УСЫПЛЕНИЕ». А потом вдруг расплакалась прямо посреди коридора.

Новость о коте разлетелась по району за сутки. Люди начали приезжать в приют специально, чтобы увидеть «того самого мейн-куна из бокса 42». Но самое удивительное произошло через неделю. Каждую ночь кот перебирался спать к Бориковому матрасу. Огромный, дикий зверь ложился рядом с трехлапым старым псом и тихо урчал во сне, как маленький котёнок.

Я назвала его Шторм. И впервые за долгие годы он позволил человеку взять себя на руки. Прошел месяц. На месте старой красной таблички теперь висела другая: «Шторм. Не агрессивный. Просто преданный слишком жестокими людьми».

А Борик… Борик прожил ещё почти год. Тихо. Спокойно. Рядом с котом, которого спас от смерти одной дождливой ночью. И иногда мне кажется, что животные понимают чужую боль лучше, чем люди когда-либо смогут понять друг друга.