Одна женщина шла по аллее в самом прекрасном настроении. Улыбалась, не замечая этого. Несла большой пакет, а в пакете — красивое платье. Пришло время выходить на пенсию. И надо на работе устроить праздник для коллег.
Хорошая такая работа. Так жаль уходить! Но трое внуков любят бабушку, — хочется поводиться с малышом, позаниматься со старшими. И мужу больше внимания уделить. И поездить, посмотреть родную страну. Муж работает пока, деньги есть. И дом надо достраивать, самое приятное началось — отделка.
А в другом пакете пирожные в коробочке, к чаю. Это для маленького праздника по случаю купленного красивого платья. И день солнечный. Осенний солнечный день, золотые и багряные деревья, листья кленовые под ногами...
И навстречу женщине идет старушка. Еле идет. Одета плохо, шаркает разбитыми сапогами, тянет к женщине крючковатые пальцы и кричит: «Наташа!». Сипло так кричит. Старушечьим голосом.
Женщина вздрогнула, остановилась. А старуха, извините за грубое слово, подошла вплотную, женщину за плечо цепко ухватила.
И говорит: «Как хорошо, что я тебя встретила! Я извиниться хотела. Мне сказали, что надо извиниться перед тобой за все зло, что я тебе сделала. Чтобы счастье вернуть, деньги и здоровье. Бабушка одна сказала. Так что постой и послушай.
Ну, я клеветала там за спиной. Всякую ерунду придумывала. Писала всякое. Чепуху, в сущности. Желала всякого. Вредила. Но вижу, не навредила; вон как цветешь и пахнешь!
В общем-то, просить прощения-то и не за что. Но мне для здоровья надо! Так что извиняюсь!»
Женщина стояла и не знала, что сказать. Она не узнавала старуху. Да и не старуха это была, — пожилая женщина, конечно. Может, ровесница. Просто ужасного вида. И цветущая женщина не могла узнать, кто это перед ней.
Может, из института девушка, которая насмехалась и сплетни распускала? Была такая. Женщина не помнила имени. Или начальница с первой работы, которая при всех могла выругать последними словами? Довести до слез? Вот память отшибло, как ее звали-то? А может, соседка, которая завидовала и очерняла? И писала анонимные злые письма?
Или еще кто? Женщина позабыла многих. А по именам и вовсе не могла никого назвать. Знакомое вроде лицо просвечивает через сетку морщин и пятен. Знакомые вроде белесые глаза смотрят с этого ужасного лица. Но кто это?
Женщина быстро сказала, что давно все забыла и простила. И вас, извините, забыла, не помню, но прощаю, конечно. Вы не расстраивайтесь. Выздоравливайте. Отпустите мою руку, пожалуйста, я опаздываю. Если вам надо помочь, я могу деньги вам перевести на телефон.
Женщине было страшно, честно говоря. Еле вырвалась. А страшная старая особа осталась стоять, бормотала что-то злобно. Мол, богачка нашлась, деньги она переведет. Надо же. Извинились перед ней, так ей мало еще!
Женщина ускорила шаг и почти побежала. И прибежала домой.
Дома мужу рассказала про странную встречу. Дрожала вся от нервов, пыталась догадаться, кто же это был? Может, та? А может, эта? А может, я не помню просто? Да кто же это был?
И умный муж обнял жену за плечи. И сказал: «Наташенька, это был собирательный образ, как в школе учили. И нечего голову ломать и вспоминать всякие гадкие моменты. Какая разница, кто это был? До того человек изменился, что ты и не узнала, правильно? А она тебя сразу узнала. Потому что ты мало изменилась. И цветешь как роза, вот что я тебе скажу.
И перестань ворошить плохое. Пойдем пить чай с пирожными. И платье примерь, покажи, я оценю! А потом поедем заказывать шторы для спальни. А потом к детям. К детям надо ехать в хорошем настроении. Так что улыбнись!»
Вот примерно так сказал. И женщина улыбнулась. Включила чайник и пошла примерять платье, в самом прекрасном настроении. Она была незлобивая, хоть и ранимая. Незлопамятная. Простодушная. И жалела только о том, что не помогла страшной персоне. Может, ей деньги нужны. Или хоть пирожным надо было угостить, как думаешь, Ваня?
Но Ваня не велел об этом думать. А расхвалил платье и поцеловал жену. И все забылось. Плохое должно забываться, — по возможности, конечно. А жизнь — продолжаться.
И пусть нас узнают спустя много лет. Значит, мы не так уж изменились.
А была теплая солнечная осень. Как продолжение лета. И цвели красивые астры и хризантемы. И добрые незлобивые люди пусть процветают. И длится их солнечная теплая осень. Как лето...
.
.
.
🤣🤣🤣
Одна женщина шла по аллее в самом прекрасном настроении. Улыбалась, не замечая этого. Несла большой пакет, а в пакете — красивое платье. Пришло время выходить на пенсию. И надо на работе устроить праздник для коллег.
Хорошая такая работа. Так жаль уходить! Но трое внуков любят бабушку, — хочется поводиться с малышом, позаниматься со старшими. И мужу больше внимания уделить. И поездить, посмотреть родную страну. Муж работает пока, деньги есть. И дом надо достраивать, самое приятное началось — отделка.
А в другом пакете пирожные в коробочке, к чаю. Это для маленького праздника по случаю купленного красивого платья. И день солнечный. Осенний солнечный день, золотые и багряные деревья, листья кленовые под ногами...
И навстречу женщине идет старушка. Еле идет. Одета плохо, шаркает разбитыми сапогами, тянет к женщине крючковатые пальцы и кричит: «Наташа!». Сипло так кричит. Старушечьим голосом.
Женщина вздрогнула, остановилась. А старуха, извините за грубое слово, подошла вплотную, женщину за плечо цепко ухватила.
И говорит: «Как хорошо, что я тебя встретила! Я извиниться хотела. Мне сказали, что надо извиниться перед тобой за все зло, что я тебе сделала. Чтобы счастье вернуть, деньги и здоровье. Бабушка одна сказала. Так что постой и послушай.
Ну, я клеветала там за спиной. Всякую ерунду придумывала. Писала всякое. Чепуху, в сущности. Желала всякого. Вредила. Но вижу, не навредила; вон как цветешь и пахнешь!
В общем-то, просить прощения-то и не за что. Но мне для здоровья надо! Так что извиняюсь!»
Женщина стояла и не знала, что сказать. Она не узнавала старуху. Да и не старуха это была, — пожилая женщина, конечно. Может, ровесница. Просто ужасного вида. И цветущая женщина не могла узнать, кто это перед ней.
Может, из института девушка, которая насмехалась и сплетни распускала? Была такая. Женщина не помнила имени. Или начальница с первой работы, которая при всех могла выругать последними словами? Довести до слез? Вот память отшибло, как ее звали-то? А может, соседка, которая завидовала и очерняла? И писала анонимные злые письма?
Или еще кто? Женщина позабыла многих. А по именам и вовсе не могла никого назвать. Знакомое вроде лицо просвечивает через сетку морщин и пятен. Знакомые вроде белесые глаза смотрят с этого ужасного лица. Но кто это?
Женщина быстро сказала, что давно все забыла и простила. И вас, извините, забыла, не помню, но прощаю, конечно. Вы не расстраивайтесь. Выздоравливайте. Отпустите мою руку, пожалуйста, я опаздываю. Если вам надо помочь, я могу деньги вам перевести на телефон.
Женщине было страшно, честно говоря. Еле вырвалась. А страшная старая особа осталась стоять, бормотала что-то злобно. Мол, богачка нашлась, деньги она переведет. Надо же. Извинились перед ней, так ей мало еще!
Женщина ускорила шаг и почти побежала. И прибежала домой.
Дома мужу рассказала про странную встречу. Дрожала вся от нервов, пыталась догадаться, кто же это был? Может, та? А может, эта? А может, я не помню просто? Да кто же это был?
И умный муж обнял жену за плечи. И сказал: «Наташенька, это был собирательный образ, как в школе учили. И нечего голову ломать и вспоминать всякие гадкие моменты. Какая разница, кто это был? До того человек изменился, что ты и не узнала, правильно? А она тебя сразу узнала. Потому что ты мало изменилась. И цветешь как роза, вот что я тебе скажу.
И перестань ворошить плохое. Пойдем пить чай с пирожными. И платье примерь, покажи, я оценю! А потом поедем заказывать шторы для спальни. А потом к детям. К детям надо ехать в хорошем настроении. Так что улыбнись!»
Вот примерно так сказал. И женщина улыбнулась. Включила чайник и пошла примерять платье, в самом прекрасном настроении. Она была незлобивая, хоть и ранимая. Незлопамятная. Простодушная. И жалела только о том, что не помогла страшной персоне. Может, ей деньги нужны. Или хоть пирожным надо было угостить, как думаешь, Ваня?
Но Ваня не велел об этом думать. А расхвалил платье и поцеловал жену. И все забылось. Плохое должно забываться, — по возможности, конечно. А жизнь — продолжаться.
И пусть нас узнают спустя много лет. Значит, мы не так уж изменились.
А была теплая солнечная осень. Как продолжение лета. И цвели красивые астры и хризантемы. И добрые незлобивые люди пусть процветают. И длится их солнечная теплая осень. Как лето...
Анна Кирьянова
🥰🥰🥰
😢😢😢