Дачный аппетит, в отличие от городского, не перебить кефиром. Он усиливается от всего. Встал со стула — проголодался. Посмотрел в окно — там коровы своим видом напоминают о хорошей отбивной. Деревенский жор живуч, как споры сибирской язвы. Против него следует применять картошку с укропом, салат из курицы с луком, телячий бок, помидоры-огурцы-сметану. Все эти лекарства надо намазать друг на друга и проглотить не жуя. Не бойтесь растолстеть, там сплошные витамины. Второй полдник и третий ужин на даче считаются средством поддержания беседы, а не тяжёлым пороком, как в городе. На закате уместны чай с ветчиной, называемые условно настольными играми и вечера романсов с бутербродами. И всё это в приятной компании Любови Андреевны, Шарлотты Ивановны, Дуняши и малознакомого мужчины, чьё происхождение никому не известно.

Приятные компании на даче родятся из воздуха, как комары и одуванчики. Сначала дачники волнуются, вдруг никто не приедет. Дачники наводят порядок, готовят лучшие рецепты. К июлю выясняется, гости очень неприхотливы и крайне общительны. Они жрут любое — сырое, несолёное, без хлеба. Они не уезжают даже если их тяжело обидеть. Даже стрихнин не в силах разрушить настоящую дачную дружбу.
Моя знакомая Ирина купила избу в деревне. И тут же у неё нашлось много друзей. Куда больше, чем можно было вообразить. Многих так и не удалось вспомнить, кто это. Калитка работала на износ, как двери в метро. Входящие сталкивались с выходящими, некоторые гости при этом знакомились. Ира многозначительно ограничила порции, но поток не иссяк. Наоборот, стал толще. Гости везли еду с собой, ночевали повсюду и даже делали ремонт под себя. Некоторые принимали Иру за свою и делали замечания, что нельзя жить на чужой даче столько времени без пауз.

Эта история очень воодушевляет. Домик в деревне лечит от одиночества лучше хомячков и канареек. Если всё правильно организовать, самый куцый август покажется бесконечным.                                         СлаваСэ      

Невозможно объяснить иностранцам, почему руки не доходят, а ноги не держат.

Предлагаю назвать новую русскую поисковую систему  «Иван Сусанин „

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  В старину на Руси не говорили «пойти помыться». Говорили «пойти в баню». И в этом слове — не гигиена, не чистоплотность, а таинство. Потому что баня была существом. Живым, дышащим, капризным, а иногда и опасным.Иностранец, попавший в русскую баню, крестился и хватался за дверную ручку. Ему казалось, что он не в мыльню зашёл, а в преисподнюю. Стены чёрные от копоти, дым клубится под потолком, жар такой, что дышать нечем, а голые люди хлещут себя вениками и вопят от удовольствия. А потом выбегают на мороз, валяются в снегу, смеются — и снова в эту русскую печь.

В такой бане не до неги. Тут выживают. Тут лечатся.У каждой бани был свой дух. Банник, баенник, дедушка баенный, а в Сибири — добрая бабушка-берегиня.Банника уважали. Боялись. Задабривали. После мытья ему оставляли кусок мыла, чистый веник и ведро свежей воды — «попариться, уважить».Баня была не только для живых. Её топили и для умерших. Во многих губерниях, только умирал родственник, топили баню. Клали в уголок новый веник, мыло, чистое полотенце. Плакальщица выходила на порог, звала душу покойного: «Приди, родненький, вымойся в последний раз».Верили, что душа не уйдёт в мир иной, пока не омоется.На сороковой день, когда душа окончательно прощалась с телом, обряд повторяли. Кто-то из родственников изображал умершего: его мыли, парили, обтирали, причитали. Это было последнее купание в мире живых.А после похорон участники процессии шли в баню. Смыть с себя холод потустороннего мира, отогнать нечисть, которая могла увязаться с кладбища. И после этого садились за поминальный стол.Баня была и родильным домом. В ней принимали роды — в тепле, в чистоте. Верили, что баня даёт роженице силы, а ребёнку — здоровье.В бане новорождённого и купали первый раз.Накануне свадьбы невеста шла в баню с подружками. Мылись, парились, плакали. Прощались с девичеством, с волей, с девичьими песнями. Подруги приносили поленья из дома жениха — чтобы тепло его семейного очага передалось невесте.В бане невесту мыли, парили, натирали травами. Верили: чистое тело — чистая душа. А душа должна войти в новый дом без греха, без обиды, без тоски.

После свадьбы молодых тоже вели в баню. Чтобы соединились не только души, но и тела в чистоте и тепле.В бане все равны: и князь, и мужик. В бане не до чинов — только жар, пар, веник, что выбивает из тела хворь. 

                                                                                                                                                                                                                                            Эх, баня, баня, баня, осиновый полок, Печурка-каменушка, кедровый потолок, Протоплена, помыта, два веника в тазу, В углу пятнашка пива и ни в одном глазу… Девчонки гоношатся, закуска будь здоров, Попариться, помыться — Не надо докторов! С парилки, без задержки и ропота, В сугроб, Не важно, ты профессор Иль сельский хлебороб.

Всех баня уровняет, без рангов и чинов, Процесс давно знакомый И в принципе не нов. Кто масло эвкалипта, кто кваса подольёт А веничек летает и жару поддаёт.

Эх, баня, баня, баня, куда мы без тебя, Где нас ещё полупят так, веничком, любя. Невзгода и хвороба под паром отлетит, И как всегда отличный, Здоровый аппетит. 

Баня — это философия!

Раньше кузнецей оппозиционеров была ВШЭ, а сейчас Дом-2.

Камеди Клаб начинает отставать от Камеди Трамп.