Ещё немного РЕТРО

Ах, скоро лето, дует ветер,

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                   АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ ВСЕГДА ЯВЛЯЮТСЯ В РАЗНЫХ ОБЛИЧЬЯХ                                                                                                   Валера – боксер. И собака у Валеры – боксер. Зовут Гвоздь, потому что ему забить на правила. Гвоздь живет у Валеры. Иногда у Гвоздя бывает такое страшное выражение морды, что мне очевидно, что это Валера живет у Гвоздя, а не Гвоздь — у Валеры.Валера вечером гуляет с собакой.

Я вечером гуляю с детьми.Про других собачек я говорю дочке: «Смотри, Катюня, собачка ГАВ–ГАВ. Хочешь погладить?»Про Гвоздя я так не говорю. Ну на фиг.Валера похож на своего питомца. Он суровый, как Гвоздь, только без слюней. Мы живем в одном доме, но в разных подъездах.На Пасху я пыталась с ними подружиться. Хотела угостить Валеру куличом.Сказала ему:– Валера, Христос Воскрес.Валера тяжело посмотрел на меня так, как Гвоздь смотрит на любимый мяч, подранный до дыр, и ответил четко и по делу:– Знаю. Поздравляю.Я хотела объяснить Валере, что Христос воскрес не только у меня, а у всех, и даже у Валеры, но не стала.Про яйца, которыми над стучать друг об друга, даже не заикнулась. Валера слишком буквален и прямолинеен для этой информации.Валера тренирует Гвоздя злобно, но по-дружески. Учит его злости. Накачивает ненавистью. Команды «Сидеть!» и «Встать!» выполняем всем двором.– Вот мяч, Гвоздь! Мяч – это большой кожаный пузырь. И ты, Гвоздь, большой кожаный пузырь. ФАС, Гвоздь, ФАС! Однажды мой сосед по имени Иван Васильевич делал ремонт. С 8 утра до 23 вечера. Штробил, сверлил, стучал, громыхал. Выходные его не останавливали. На проклятом острове нет календаря. Ребятня и взрослые пропадают зря.Я позволила себе сделать замечание Ивану Васильевичу. Встретила его во дворе и попросила шуметь в установленное законом время. У меня был маленький ребенок, и я боролась за право спать по субботам хотя бы до 9.Иван Васильевич громко и визгливо объяснил мне, что я – курица, мои цыплята для него – чужие, и мои проблемы ему не интересны, а деньги в своем кармане – интересны, поэтому если я не могу потерпеть, то могу смело переезжать.Иван Васильевич громко и унизительно кричал на меня на пяточке двора, доступном для обзора всему дому. Я растерялась от чужой наглости, выпяченной так бесстыдно, и понуро молчала. Со стороны мы выглядели как будто отец орет на дочь, которая принесла в подоле.Я отошла в сторону, присела на скамейку, готовая заплакать. Меня оглушили наглостью, а муж на работе и защитить некому.– Хочешь, мы его накажем? – спросил Валера, внезапно возникший передо мной. У него играли желваки. Гвоздь тяжело дышал рядом, готовый к мести… Я испугалась, хотела сказать «Не надо», но Валера не стал ждать моего ответа.К Ивану Васильевичу подошла процессия из Валеры и Гвоздя. Случилась экспрессия. Иван Васильевич сразу сменил профессию. И агрессию на депрессию. И вероятно конфессию, ибо стал молиться.Я не знаю, что сказал ему Валера.Может, он сказал не ему, а Гвоздю. Сказал Гвоздю, что Иван Васильевич – большой кожаный пузырь. И что фас.Не знаю, но с того момента я спала по субботам сколько хотела.Вчера вечером мы гуляли на площадке при свете фонарей. Весь день мы были заняты, и только в девять вечера вышли на променад.Сын увлеченно бегал по площадке, сбрасывал перебродившую мальчишечью энергию. Я отвлеклась на дочь в коляске, потеряла его из виду.Вдруг я увидела, как к сыну приближается стремительная тень, и через секунду поняла: это Гвоздь.Сын бегал, чем дразнил Гвоздя, и тот бежал его наказать. У меня от ужаса пропал голос и здравый смысл, и я бросилась наперерез вместе с младшей спасать старшего.То есть у Гвоздя могло быть сразу три кожаных пузыря: огромный, нормальный и маленький пузырик.И тут раздался стальной голос Валеры, четкий, командный, резкий:– СВОИ! Гвоздь врезался в это слово, прям врезался и мгновенно выстроил новый маршрут, взяв влево. Я застыла на месте. Меня обдали ужасом, и я обтекала паникой. Ко мне сзади неслышно подошёл Валера и приказал в затылок:– В этом районе никого никогда не бойся!!! Никого. Никогда. Поняла? Я кивнула и прошептала пересохшими губами: «Спасибо».Ну вот. Теперь я боюсь переезжать.Ангелы-хранители всегда являются в разных обличьях.                                                                                                                                                                                                                                       Ольга Савельева