Варвара Игоревна жила этажом ниже. Мы часто пересекались на улице или лестничной площадке… Милая женщина, всегда улыбалась и приветствовала меня. Иногда она приносила свою домашнюю выпечку или закрутки — делилась по-соседски. Я же тоже старалась ей помочь.

В позапрошлом году Варвара Игоревна, выходя из подъезда, поскользнулась и сломала шейку бедра. Слегла, смотреть за ней было некому, я, чем могла, помогала, даже в больницу ездила, кота кормила, но спустя пару месяцев у бабули оторвался тромб. И всё. Нет человека. Хотя ещё совсем недавно она бегала со своей авоськой по магазинам, радовалась весне, птицам, саженцы готовила, чтобы клумбы оформить возле дома. Раз — и нету.

Я была сильно опечалена. Еще её кот… У меня ему жить было нельзя, они с собакой не ладили. Нашла ему новую хозяйку. А потом меня закрутила моя жизнь: работа, обучение повышения квалификации, дни рождения друзей. Словом, я к Варваре Игоревне тепло относилась, но горевала я по ней недолго. Однако она вскоре напомнила о себе.

В тот день я вернулась домой поздно еле живая после тяжелого дня. На работе был завал, каких прежде, пожалуй, у меня не случалось. Я заставила себя залезть в ванну, чуть там не уснула, пришла немного в себя, залпом выпила кефир вместо ужина и свалилась в постель, уснув за секунду. И вот снится мне Варвара Игоревна. Хотя, надо сказать, я даже не сразу поняла, что это сон. Все было жутко реалистично.

Я выходила на балкон со своей обычной чашкой кофе, а она кормила голубей. Помахала мне рукой, улыбнулась, пожелала доброго утра и спросила, как дела. В общем, обменялись любезностями. Я уже хотела прощаться, но вдруг она меня остановила и говорит:

— Асечка, ты прости меня, Христа ради, но у меня к тебе просьба есть. Ты передай, пожалуйста, сыну моему, что все важные документы, в том числе на квартиру, убраны в герметичный пакет, он подвешен на тросе за щитком, где зашиты счетчики в ванной комнате.

Я не поняла:

— О чем это вы, Варвара Игоревна, почему сами ему не скажете?

А она мне:

— Миленькая, как я скажу-то, я же умерла! — и улыбнулась.

Я проснулась в холодном поту. В окно заглядывали первые лучи солнца.

На следующую ночь она снова пришла. На этот раз сон был тоже такой, будто явь. Я бегу на работу, бабуля, как обычно, на лестничной площадке. Улыбается:

— Асечка, знаю, спешишь, но ты выполнила мою просьбу?

А я ей:

— Какую?

— Ну, как? — отвечает. — Про документы сыну сказала?

— Варвара Игоревна, да как же я вашего сына найду? Как мне ему сказать-то? И потом, это же сон, ведь так?

— А ты что, хочешь, чтобы я к тебе наяву пришла, из могилы встав? Зрелище так себе, уверяю тебя!

Я снова проснулась. Ещё чего, мало мне мертвеца во сне, ещё чтобы наяву ко мне ходила. Боже упаси! — подумала я. Но дела прогнали тревогу, оставшуюся ото сна.

На третий день я ложилась спать, с ужасом думая, что Варвара Игоревна снова мне приснится. Опасалась я не зря. Соседка снова явилась. На этот раз с гостинцами. Звонок в мою входную дверь, иду открывать. Стоит, протягивает булочки, ещё тепло от них идет:

— На, — говорит, — угостись, только напекла. С сыном моим только свяжись, будь добра.

Я уже не выдержала:

— Да хватит меня преследовать! Это же сон, я знаю! Идите к черту со своими булочками, документами и сыном. Откуда мне знать, что я не ополоумела и, что документы и впрямь там?

Тут моя милейшая соседка злобно глянула на меня и сказала:

— Ты, деточка моя, с покойниками лучше не ссорься, худо будет. Я приходить больше не стану, но если просьбу мою не выполнишь, пожалеешь. Сын мой сам придёт на днях, вот и скажешь ему всё, что я просила. А теперь прощай.

Но никто не пришёл ни на днях, ни через неделю, ни через месяц. Я уже обо всём и забыла. Только спустя примерно полгода после смерти Варвары Игоревны я встретила на лестнице незнакомого мужчину. Я уж было мимо прошла, а он меня окликнул:

— Простите, а вас не Асей зовут?

— Верно!

— Вы знаете, я сын Варвары Игоревны Глазунькиной, она жила в 54-й квартире, рассказывала, что вы помогали ей.

— Да, было дело!

— Спасибо вам огромное. Я живу в другой стране, женился там. А теперь вот хочу вернуться с семьёй с домой, мне там тяжело, понимаете? Только вот квартиру теперь отнять грозятся. Если документов не собрать, а у меня времени нет на поиски, жена еле на неделю отпустила, могилу проведать да в права наследства вступить, Может, вдруг вам мама что-то говорила? Я всю квартиру перерыл, ни одного документа не нашёл.

Я глупо таращилась на него. Меня мучили сомнения: сказать или нет, это же был сон, не может же быть, чтобы бабуля-покойница правду говорила. Решила рискнуть:

— А как я узнаю, что вы правда ее сын?

— Ох, спасибо за бдительность. Давайте я вам свидетельство о рождении покажу. Я ж по инстанциям всем этим сейчас ношусь, все документы с собой таскаю. Вот, смотрите, там написано, что мать...

— Верю-верю! Не стоит, — прервала его я. — Дело такое. В этой информации я не уверена, но вдруг. В вашей ванной есть щиток, где счетчики на воду, вы туда попробуйте заглянуть и тросик на себя потянуть, авось, что и найдете. Если это не поможет, то не знаю тогда больше ничего.

После этих слов я как можно скорее сбежала вниз по лестнице, потому что разволновалась.

Спустя несколько месяцев я снова встретила сына соседки на лестнице, только уже с сынишкой лет пяти. — Здравствуйте, Асечка! А мы вот переехали. Собирался к вам зайти, поблагодарить, вы себе не представляете, как вы мне помогли и от чего спасли. Квартиру отнять ведь могли, пришлось бы мне тогда всю жизнь за границей жить. Я безмерно вам благодарен.

Я думала лишь об одном: эта история закончилась, и слава Богу. Но рано я радовалась. Спустя неделю ко мне в сон вторгся какой-то дедуля с просьбой передать жене, что он зарыл у их дачной берёзы сбережения.

— Она у меня бедствует, тяжело ей, передайте, умоляю!

— Да кто вы такой?

— Иван Семенович Любов, ветеран труда, служил инженером...

— Стоп-стоп, я вас не знаю и жены вашей тоже!

— Так вот мы и познакомились, и жену вы мою встретите! —добродушно улыбнулся старичок.

Что вы думаете? Спустя месяц я стояла в очереди в МФЦ. И вот слышу спор сотрудницы с какой-то пожилой дамой:

— Да вы поймите, мой муж умер. Ваши эти машины же все знают. Вот спросите ее про Ивана Семеновича Любова, ветерана труда, служил инженером...

— Женщина, простите, я ничем не могу вам помочь! — отвечала ей голова из окошка.

— Зато я могу, — подумала я и подошла к старушке. Видели бы вы, как она меня благодарила, чуть ли не руки целовала, сережки с себя снимала, впихивала, мол, в благодарность. Я не взяла, разумеется.

Дальше был вообще разрыв сердца. Мальчик ходил ко мне. Просил сказать маме, что ему не было больно, и что она не виновата, пусть сестру назовет Сонечкой, а еще бегемота просил ему принести на могилку. После того, как он мне приснился, я рыдала дня три. Маму его я встретила на очередных курсах повышения‚ квалификации. Мы как-то сразу стали общаться, вместе ходили домой. Я, конечно, не предполагала, что она его мать и есть. В беседе потом я, что-то про детей и ляпнула, мол, я засиделась, надо бы уж и рожать. А она как заплачет, говорит, был у нее сын. В аварию попали. Она ни царапинки, а он...

— А у него была любимая игрушка в виде бегемота? Та на меня уставилась изумленно.

— А ты откуда знаешь?

— Ой, не спрашивай. Может, сочтешь меня сумасшедшей, да только знай, что дочь Сонечкой надо назвать, бегемота сыну отнести, а ещё он просил передать, что ему не было больно и ты не виновата.

На этом я ушла. Больше на курсы не приходила. Вот и живу так с тех пор, регулярно ко мне покойники в сны приходят и просят, что-нибудь передать своим родным и близким. Я и не знаю, что мне с этим всем делать, только поручения как-то сами собой выполняются, а всем вроде польза только от этого. Такая вот странная мне выпала миссия на этом свете. Или Варвара Игоревна там обо мне рассказала...

Автор: Екатерина Арх.