Когда Крылова пересказывали под чачу

Однажды Бог послал ворон кусочка сыр… Ну, пармезан. И он его тихонько жрал. Один, как партизан.
Сидел себе на ветка заместо табуретка —И жрал, и жрал, и жрал, и жрал, и жрал! Скорей-скорей, щьтоб кто-то не украл.А мимо щёл лиса.
И колбаса — нет, сыр почуял.
И тоже сразу очен захотел.
Прям даже весь вспотел!
Прям даже стойка сделал, как собак.
Вот так! И говорит: — Привет, ворон!
Вах! Дай мне посмотреть со всех сторон, Какой же ты красивий нынче стал,
Ведь я тебе давно, два...
Нет! Три сутка не видал!
Какой же ты теперь неординарный!
Какой лицо! Какой фигур щикарный!
И как тебе идет твой черный цвет!
Наоми Кэмпбелл, Уитни Хьюстон, нет?
Я прям совсем тебе не узнаю!
Прости, щьто рядом долго так стою,
Я просто оторвать глаза не в силах
От твой лицо — какой же он красивий!
С тебе портрет надо писать, картина,
И помещать всемирний паутина.
С тобою рядом сам Софи Лорен
Как рядом с роза — огородний хрен! Прекрасен верх твой и прекрасен низ,
И пусть с ума сойдет от зависти Борис...
Вот этот, как его там, Моисеев!
Твой задний низ — гораздо красивее! Так говорит лисиц. И тихо-тихо
Подходит ближе — хитрий, шоб его, чувиха! Ворон — молчит, но кущать перестал.
И гордо смотрит вниз, как Ленин с пьедестал.Лисиц чуть-чуть немножько отдохнул —
И снова: — Эй, ворон! Уснул?
Не спищь? Я тут сказать тебе еще хотел, Пока ты в Голливуд не улетел,
Щьто преклоняюсь пред твоим умом.
Я себя чувствую, ну, просто чмом,
Когда смотрю на твой високий лоб.
Ты — гений! Твоя мисль, как антилоп, Несется вскачь, опережая время.
Ты самий мудрий между нами всеми!
На твой на лоб написано вот тут,
Щьто ты закончил главний институт,
И щьто с медалью ты закончищь академий...
Я зуб даю, щьто Нобелевский премий Тебе вручат, ну, максимум, в субботу —
За математика контрольную работу.
Я глаз даю, щьто умных в этом мире
Всего лишь двое: ты и Пентиум 4! Спасибо, Бог, щьто ты позволил мне родиться
В один эпох с этот великий птица! Так говорит лисиц.
И ближе-ближе к ворон свои пододвигает лыжи… Ворон — молчит. Надулься, как индюк,
Аж пузо випирает из-под брюк.
Такой прям важный стал, как будто цар. Как генеральний птица-секретар.Лисиц же хитрий, отдохнув слегка, Включил уже такого дурака,
Щьто даже сам себе немножько удивилься.И говорит: — О Господи! Неужьто я влюбилься!
О, мой прекрасний сон! О, мой ворон!
Ты доведещь мене до похорон!
Нет без твоей любви мне жизни, детка! Сейчас повещусь, вот на этот ветка!
Нет — отравлюсь! Вот этот мухомор.
О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор!
Как больно знать, щьто ты мене не любищь,
Щьто мой супруг ты никогда не будещь!
И не снесещь мне маленький яйцо, Точь-в-точь похожий на мое лицо.
Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю!
Инфаркт! Инсульт!!! Ах, я не знаю!
Ах, сердце мой! Все, навсегда замри.
Ну щьто же ты молчищь?!
Кричи скорей «ноль три»! И он упал, рука к груди прижатий,
Как будто только щьто его хватил Кондратий.Ворон… А щьто ворон?! Он клюв разинул, Про сыр забил — из рот его не винул,
И каркнул так, щьто тут же подавилься.
И вместе с сыр он с дерево свалилься.Щьто дальще? Пищевод. Желудок.
Лиса голодний бил, ублюдок!
За польчаса ворон переварил
И стал ворон уж не такой, как бил… Мораль: Когда имеещь сыр — сиди и куший
И никого и никогда не слюший.

А мне доктор спирт выписал!
-Может, СПОРТ?

-Может… Попробуй разбери его почерк...                             

В ЖИЗНИ ВСЁ ОТНОСИТЕЛЬНО.

                                                                                                                                                                                                                           А мне бы вернуться туда, где нет злобы,

Где люди не тонут во лжи как в сугробах,
Попасть бы в то самое лучшее время,
Где горе не горе и бремя не бремя,
Где верилось в сказку, где жили и были,
Где силой любви все ушибы лечили,
И мир становился в cто раз интересней
От старых пословиц, приданий и песен.
На маленькой кухне пеклось и варилось,
И каждую ночь что-то светлое снилось,
Вернуться бы в детство, вернуться бы к ужину,
Пройти через годы, что грустью завьюжены,
И если от боли душа загорюет,
То мама легонько на ранку подует.
И ангел крылом заслонит меня белым,
И всё, что сломалось — опять станет целым… Алеся Синеглазая

«Естественный отбор. Хозяин»

Не спалось. Он повернулся на бок к журнальному столику, стараясь не побеспокоить двух хвостатых Сестренок, сладко посапывающих на одеяле, в ногах. В темноте нащупал мобильник и, включив его, взглянул на цифры часов. Было начало второго ночи.

«Опять не высплюсь», — пронеслось в голове – «Тяжелый будет день. Надо вздремнуть, хотя бы пару часов».

Но дремотное состояние уже улетучилось и, судя по ощущениям, возвращаться не собиралось. Стараясь не задеть Сестренок, он выпростал из-под одеяла ноги, всунул их в тапочки и двинулся на кухню, подсвечивая дорогу мобильником.

Уткнувшись лбом в подмороженное стекло окна, постоял, прикрыв глаза. Окончательно решив не возвращаться в постель, включил на кухне свет и поставил на плиту чайник.

Метель на улице закончилась еще днем, и на смену ей пришел крепкий мороз. Градусник за окном показывал -27. Заварив пахучего Кенийского чая, он закурил у окна, приоткрыв форточку. По ногам прокатилась волна свежего морозного воздуха.

Налив горячего чая, он хотел присесть к столику, но два имеющихся в наличии стула уже были заняты Сестренками, сонно поглядывающими на него прищуренными глазами. Пришлось моститься на подоконнике, рядом с обжигающим голые ноги радиатором и холодящим бок воздухом из форточки.

— Не спится, Хозяин? – вопросительно мявкнула Младшая, потягиваясь на стуле и переворачиваясь на бочок.

— Тебя что-то беспокоит, – пристально глядя ему в глаза, муркнула Старшая и присела, — поделись, может легче станет.

Он, будучи одиноким, уже давно привык обсуждать с Сестренками проблемы, планы на будущее, делиться новостями и просто беседовать. Они, слушая его, смотрели в глаза и, то отворачивали усатые мордочки в сторону: — «Чушь несешь, Хозяин!», то мурлыча терлись о его ноги: — «Одобр-ряем, Хозяин, все пр-равильно»!

— Сегодня на улице мороз, — начал Хозяин издалека. – Хорошо тем, у кого есть теплое жилье и мягкая постелька, а в мисках достаточно вкусного корма и свежей водички.

— Ну-ну, продолжай, – поощрили его хвостатые, взгляды их выражали полное согласие.

— А есть такие, у кого этого нет и взять негде. По дороге на службу я заезжаю в один двор, чтобы забрать коллегу, с которым вместе работаю. В его многоэтажке есть окошечко в подвал, из которого всегда выглядывают замурзанные мордочки ваших соплеменников. Пять или шесть котеек живут там и питаются только тем, что принесут им добрые люди.

— Ты ведь тоже подкармливаешь их, мы видели, как ты вываливаешь остатки нашего корма в мешочек. Это ведь не для того, чтобы выкинуть его в мусорку?

— Да. Вы у меня капризные девочки, привыкли кушать только свежее. А они всегда ждут меня, выбегают, видя мою машину, и набрасываются на угощение. Но сейчас стоят такие морозы, что они даже не успевают доесть, как корм замерзает.

Кошки молчали. Хозяин отхлебнул из кружки и затянулся сигаретой.

– А недели две назад к ним прибился котенок, ему от силы месяца два. Девочка, как и вы. Я зову ее Люсей, и она уже привыкла к своему имени, бежит ко мне, когда позову. Я кормлю ее отдельно, иначе взрослые коты все отбирают, а то и поддают ей по загривку.

Сегодня вечером, когда я привез товарища домой, еще раз угостил хвостатых, но она не вышла, хотя я слышал ее писк в подвале. Может быть она болеет — простыла, да и не мудрено в такие морозы. – Он вздохнул и еще раз глубоко затянулся сигаретой. – Если в самом деле простыла — то она обречена, без тепла, хорошего питания и лечения ей не выздороветь. Переживет она эту ночь или…

— Бросил бы ты курить, — проворчала Младшая, — поберег бы здоровье. Не мальчик ведь уже.

— Не заморачивайся, Хозяин. Это естественный отбор, помнишь ты читал нам об этом? Выживут только те, кто… ну, сможет выжить. – Старшая зевнула и отвела глаза.

— Естественный, говорите? – Хозяин задумчиво смотрел на них и прокручивал в голове какую-то мысль. – Что естественного в том, чтобы выбросить на холод маленькое, беззащитное существо? Естественно ли обрекать его на голодное существование, постоянный холод, отсутствие заботы, болезни и неминуемую гибель?

Естественно ли пнуть голодного кота, подошедшего к тебе с единственной целью – попросить что-нибудь покушать, или выгнать измученную невзгодами, бездомную кошку в морозный день из теплого подъезда? Думаю, что тот, кто считает это естественным – уже потерял человека в себе. Так что, это не естественный отбор, а противоестественный. Так-то, хвостатые.

Теперь уже обе Сестренки прятали глаза. Они еще помнили себя в такой же ситуации. Но месяцы сытой, спокойной жизни в тепле, рядом с Хозяином, притупили эти воспоминания, и только холодный воздух из открытой форточки, пронизывающий их до дрожи, сейчас напомнил им о былых временах.

— Да ладно тебе, Хозяин, — Младшая выгнула спину крутой дугой, — мало тебе забот на работе?

— Пошли лучше досыпать, часика три еще есть. – Старшая зевнула, прикрыв от наслаждения глаза. – Заморозил кухню. А в постели тепло, уютно. Утром все забудешь и жизнь пойдет дальше.

Когда Хозяин вошел в комнату, Сестренки уже мостились поверх одеяла, отпихивая друг друга упитанными хвостатыми попками. Хозяин с улыбкой глядел на их возню. Наконец решившись, он открыл шкаф и принялся одеваться. Сестренки неодобрительно смотрели на него.

— Куда ты, Хозяин, подожди до утра, — буркнула Старшая, присев.

— Мороз на улице, девчонки, надо поторопиться.

Сестренки проводили его взглядами. Хлопнула входная дверь, а через некоторое время под окном заурчал двигатель машины. Потом шум двигателя удалился и затих — машина выехала со двора.

— У Хозяина доброе сердце, — вдохнула Младшая, — хорошо это или плохо?

— Когда это касается нас – хорошо, а когда других – не уверена, что хорошо для нас.

— Но ведь…

— Хватит! Додумаем утром, а сейчас – спать!

И Сестренки задремали, прикрыв носики лапками.

А старенькая иномарка Хозяина ехала по ночному городу, пробиваясь по свежему, успевшему затвердеть на морозе, снегу. Заехав в знакомый двор и заглушив двигатель, он прошел, по колено в снегу, к подвальному окну и вполголоса позвал:

— Люся, Люся!

Из проема окна высыпал разношерстный прайд, Люси не было.

— Кушать! Кушать! – С жалобным мяуканьем требовали они, обнимали хвостами его ноги и просительно заглядывали в глаза.

Он очистил от снега две плошки и наполнил их сухим кормом. Хвостатые наскоро похватав его, снова юркнули в подвал, спасаясь от мороза. Он продолжал звать Люсю.

Прошло некоторое время, и он увидел ее в проеме подвального окна, пошатываясь стоящую на дрожащих лапках. Она не пыталась выйти наружу и только молча смотрела на него слезящимися глазами.

Подхватив ее под тощий животик с выступающими ребрышками, он сунул малышку за пазуху и что-то говорил, говорил, успокаивая ее, или может быть себя.

— Все будет хорошо, Люсенька. Вот увидишь, все будет хорошо. Ты будешь жить. Ты должна жить. Ведь это правильно и естественно.

И уже усаживаясь в автомобиль, с дрожащей Люсей за пазухой, вспомнил:

— Естественный отбор, однако!

Да, самый, что ни на есть – естественный.

Автор ТАГИР НУРМУХАМЕТОВ