Раздражают люди, вечно выражающиеся нецензурной лексикой. Вот я, например, никогда не матерюсь. Вообще. Я выше этого. Я духовный человек. Почти свет.

Давеча отправила мужа в магазин, закрыла за ним дверь, пошла на кухню — кофе сделать. Там же что? Кнопочку нажать — и ты уже не просто женщина, ты утро. Возвращаюсь в детскую через минуту…

И понимаю, что утро закончилось. Началась эпоха выживания. Мой двухлетний сын снял подгузник и устроил арт-инсталляцию под названием: «Свобода самовыражения на ковровом покрытии. Постмодерн».

«Какая прелесть», — думаю я. Где-то глубоко внутри меня тихо умирает цензура.

Начинаю ловить убегающего автора перформанса. Параллельно размышляю: салфетки или сразу ванную?

Поймала. Испачкала руку. «Ничего страшного, подумаешь, ерунда», — говорит моя психика, уже надевая пальто и выходя из чата без объяснений.

Тут вбегает дочь:

— Я помогу, мама!

Помогла. Вступила в творчество. Расширила экспозицию. Побежала дальше. Теперь у нас не просто инсталляция. У нас иммерсивная выставка.

— Стой, прекрасное создание! — кричу я.

Но прекрасное создание уже несёт это прекрасное в массы. По дому. В каждый угол. В каждую судьбу. «Дети — цветы жизни!» — стучит мысль в голове.

Я даже не думаю материться. Я же выше этого. Я уже над ситуацией. Где-то под потолком.

Начинаю мыть сына — звонит телефон. Конечно звонит. Когда же ещё, если не сейчас, в апогее. Руки… м-гм… участвуют в процессе. Но это муж. Муж в магазине. С длинным списком. Муж без меня — как корабль без навигатора. Он просто потонет в молочном отделе.

Беру телефон. Провожу по экрану. Оставляю там след, достойный отдельной экспертизы. «Пустяки, дело-то житейское», — думаю я, уже не уверенная, что это мой голос. Вслух:

— Как прекрасно, что ты звонишь именно сейчас.

Говорю ему брать всё на своё усмотрение, потому что у меня тут биологическая катастрофа регионального масштаба с элементами трагедии.

Отмыла сына.
Отмыла дочь.
Отмыла ковёр.
Отмыла себя.

В какой-то момент всерьёз задумалась, не отмыть ли ещё и прошлое.

Сажусь. Долгожданная тишина. Покой. Просветление. Я уже почти понимаю смысл жизни. Запах химии становится родным, почти уютным. В этот момент возвращается муж.

— Я устал, разберёшь пакеты?

Конечно, родной. Я тут просто в санатории была. Грязевые ванны принимала. И не моргнув глазом, продолжает:

— Кстати, кот у входа наблевал.

И вот тут, в этот тонкий, хрупкий момент моего духовного роста вселенная наклоняется ко мне и шепчет:

— Ну что, светлый человек… держишься?

© Ася Залевская