Жизнь скучна без приключений, думал Рылов, проваливаясь в колодец. Как удивительно построен мир, казалось ему. Вот только что сияла луна, бросая робкую просинь на разметку пешеходного перехода. И вдруг ушёл как якорь.

Он стоял на трубе рядом с чугунной задвижкой. Задвижка была такого размера, что ею можно было перекрыть Обь. Над его головой ярко светил Сириус.

И в этот момент раздался страшный визг. Сириус исчез. На Рылова валилось что-то небольшое и мягкое. Не успел он это что-то поймать, как раздался еще один визг. И следующее что-то упало ему уже на голову. Первое и второе было соединено веревкой. На ощупь первым оказалась женщина в том виде, в котором теплым ранним утром выгуливают собак. Вторым оказалась непосредственно собака. Слава богу, женщина предпочитала карликов. Иначе Рылов мог оказаться с надетым на голову ротвейлером.

Женщина сползла с Рылова. Выяснилось, что вместе они занимают всю окружность люка. Попытка любого из них поднять руку могла расцениваться как дерзость. В нормальной жизни на такой дистанции делают откровенные па в танго Астора Пьяццоллы. Только у кавалера должна быть роза в зубах, а не собака на плече. От Рылова тонко тянуло вчерашним коньяком, прикрытым сегодняшним вермутом. Неловкая пауза затянулась. Чтобы выглядеть непринужденно, они разглядывали стены колодца как фрески Сикстинской капеллы.

— Давно упали? — кашлянув, поинтересовалась она. — Да нет, — ответил он, залюбовавшись плесенью. — Перед вами.

Разговаривали непринужденно. На каждое слово Рылова пинчер отзывался пронзительным визгом. Ему был ненавистен тембр голоса Рылова. Запах Рылова пробуждал в нем ненависть к человечеству. Сообразив, как причинить Рылову максимальный ущерб, он лаял ему прямо в ухо. От мизофонии у Рылова задергался глаз. Ему хотелось повернуться и откусить пинчеру голову.

— Сейчас кто-нибудь придет и оценит комичность ситуации, — сказала она тонким голосом. — Безусловно, — согласился Рылов.

И тут она начала кричать, чтобы это случилось побыстрее. Пинчер услужливо подвизгивал. Каждые три секунды он произносил: «Аф-аф-афафаф!». Рылов чувствовал, как при каждом тявке у собаки на его плече подламываются ноги. Пинчер лаял фальцетом, женщина фальцетом кричала. Рылов чувствовал приближение тошноты.

— И как ты туда угодила, малышка? — послышался сверху развязный голос.

Спасителей было двое. Они заглядывали в темноту люка как в преисподнюю. Сверху ударила волна всех ароматов крымской Массандры. Переговоры показали, что спасение дамы с собачкой возможно только через поцелуй.

— Соглашайтесь уже, — шепнул Рылов, у которого затекли все конечности. — Я вас прощу.

Сверху упала веревка. Рылов попытался обвить ею женщину. Но она сказала, что понимает, к чему он клонит. Он хочет, чтобы она зависла в логове дьявола над его головой, имея вид рожденной в пене Афродиты. Об этом не может быть и речи. Рылов слышал наверху нецензурную брань и тяжкие вздохи. Спасители тянули красавицу из канализации изо всех сил, чтобы потом испить из ее уст сладость поцелуя. Рылов выходил из колодца как ракета из шахты при замедленной съемке. — Поцелуем уже не отделаешься! — натужно крикнул кто-то уже совсем рядом. Появившаяся в люке голова Рылова мгновенно запустила в организме спасателей процесс превращения ацетальдегида в уксусную кислоту. То, на что у людей уходят дни, происходило прямо на глазах Рылова.

— Аф-аф, — сообщил Рылов.

Трезвые как шаолиньские монахи спасатели ушли, не оборачиваясь. Рылов закурил, опустил конец веревки в колодец и спросил, глядя на Сириус: — Условия прежние, я правильно понимаю? — Это безусловно подло, но я согласна, — ответила она.

Вячеслав Денисов.

Добрый вечер!

Ученику  — домашнее  задание?  

Так! Сосуды расслабил, атеросклероз и потерю костной массы предотвратил, мозг защитил, давление снизил, со старостью поборолся! Всё в умеренных количествах, по два раза — для надежности!

Доклад