Нас двадцать миллионов.

От неизвестных и до знаменитых,
Сразить которых годы не вольны,
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Где путь, как на вершину, был не прям.
Еще мы женам снимся молодыми,
И мальчиками снимся матерям.

А в День Победы сходим с пьедесталов,
И в окнах свет покуда не погас,
Мы все от рядовых до генералов
Находимся незримо среди вас.

Есть у войны печальный день начальный,
А в этот день вы радостью пьяны.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.

Мы не забылись вековыми снами,
И всякий раз у Вечного огня
Вам долг велит советоваться с нами,
Как бы в раздумье головы клоня.

И пусть не покидает вас забота
Знать волю не вернувшихся с войны,
И перед награждением кого-то
И перед осуждением вины.

Все то, что мы в окопах защищали
Иль возвращали, кинувшись в прорыв,
Беречь и защищать вам завещали,
Единственные жизни положив.

Как на медалях, после нас отлитых,
Мы все перед Отечеством равны
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Где в облаках зияет шрам наскальный,
В любом часу от солнца до луны
Бьет колокол над нами поминальный
И гул венчальный льется с вышины.

И хоть списали нас военкоматы,
Но недругу придется взять в расчет,
Что в бой пойдут и мертвые солдаты,
Когда живых тревога призовет.

Будь отвратима, адова година.
Но мы готовы на передовой,
Воскреснув,
вновь погибнуть до едина,
Чтоб не погиб там ни один живой.

И вы должны, о многом беспокоясь,
Пред злом ни шагу не подавшись вспять,
На нашу незапятнанную совесть
Достойное равнение держать.

Живите долго, праведно живите,
Стремясь весь мир к собратству
сопричесть,
И никакой из наций не хулите,
Храня в зените собственную честь.

Каких имен нет на могильных плитах!
Их всех племен оставили сыны.
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
А ветки ив плакучих склонены.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.

Р. Гамзатов 

«В главном параде в честь Дня Победы 24 июня 1945 года участвовало десять тысяч солдат и офицеров армий и фронтов. Прохождение парадных „коробок“ войск продолжалось тридцать минут. И знаешь, о чем я подумал? За четыре года войны потери нашей армии составили почти девять миллионов убитых. И каждый из них, отдавших Победе самое драгоценное — жизнь! — достоин того, чтобы пройти в том парадном строю по Красной площади. Так вот, если всех погибших поставить в парадный строй, то эти „коробки“ шли бы через Красную площадь девятнадцать суток…» И я вдруг, как наяву, представил этот парад.

Парадные «коробки» двадцать на десять.

Сто двадцать шагов в минуту.

В обмотках и сапогах, шинелях, «комбезах» и телогрейках, в пилотках, ушанках, «буденовках», касках, бескозырках, фуражках.

И девятнадцать дней и ночей через Красную площадь шел бы этот непрерывный поток павших батальонов, полков, дивизий. Парад героев, парад победителей.

Задумайтесь!

Девятнадцать дней!.. 

Андрей Громов — Ванечка из «Офицеров», который выбрал путь дипломатаАндрей Громов, тот самый мальчик Ванечка из легендарного фильма «Офицеры», в детстве снялся в нескольких картинах, включая «Приключения жёлтого чемоданчика» и «Офицеры». Роль Ивана Трофимова принесла ему всесоюзную славу. Тысячи мальчишек после выхода фильма в 1971 году мечтали поступить в Суворовское училище. Однако сам Андрей сознательно оставил актёрскую карьеру в юном возрасте.Он окончил школу с золотой медалью, поступил в МГИМО, защитил кандидатскую и докторскую диссертации. С 1996 года работает в Министерстве иностранных дел РФ. Был представителем России при ООН в Нью-Йорке, а с 2018 года занимает пост Генерального консула России в Болгарии.

«Сегодня в бой идут одни старики!»  Леонид Быков мечтал о небе, но не прошёл в лётчики по росту. Свою несбывшуюся мечту он воплотил на экране: в 1974 году вышел его фильм «В бой идут одни «старики»», фразы из которого мы помним до сих пор.Пилотом можешь ты не быть, летать научим всё равно, но музыкантом быть обязан.— А что это вы там напевали? Трям-там-тарадам-ти-да-рида-рида-рам?

— «Смуглянку», товарищ командир.
— А ну, напойте. Слова знаете?.. Да не робей, Смуглянка, ты же истребитель.От полётов отстранить. Ста грамм не давать. Назначить дежурным. Вечным дежурным по аэродрому. Куз-не-чик!..— Товарищ старший лейтенант, мы сегодня ещё будем летать?
— На сегодня дров достаточно. Учите матчасть.Домом пахнет… Тополь — дерево моей Родины.— Постарайся так, чтобы это был добротный, литературный язык…
— Готово.
— Что? Вот это — всё?
— Остальное переводу не подлежит.

Она несла ребёнка на груди,

то был сынок её новорождённый.

Расстрел и лагерь были позади, а впереди-путь, вьюгой занесённый...

Чтоб выжил сын, она сняла жакет, потом в фуфайку сына замотала. 

И у берёз, когда настал рассвет, Чтоб сил набраться, на минутку встала...

Разведка шла, а ветер стужу нёс, 

В лицо солдатам липкий снег бросая. 

Вдруг трое встали, видят-меж берёз, стоит в рубашке женщина босая...

Солдаты ахнули, вплотную подойдя, что это: явь или наважденье?..

Под свист свирепый зимнего дождя, они застыли, стоя в изумленьи...

В снегу, как статуя стояла мать, рубашкою потрескивая звонко. 

И мертвой продолжала прижимать к своей груди кричащего ребёнка! 

Солдаты женщину зарыли в колкий снег, без шапок молча встали над могилой...

Но выжил двухнедельный человек, и крошечное сердце не остыло! 

Ушла разведка, а в Советский тыл-один вернулся строго по приказу, 

Он нес ребёнка, и мальчонка жил! И не всплакнул в руках его ни разу...... 

Сегодня, там стоит мемориал, что гордо возвышается над лесом! 

Той матери, что отдала сердцам Сынишку под заснеженной завесой...

Она всё также в тонком лоскутке Держит, укрывая от метели, 

Нежное сердечко, что в тряпье Стучит, вознесшись над войной и всеми.

Дмитрий Вальтбаурд.