. — Я говорю, шо ви мне солнце закриваете! — повторил худощавый «музчина» лет пятидесяти, раскинувшийся на лежаке слева от неё. ⠀
— А шо ви хотели, шобы такое роскошное декольте лежало, расплывшись в стороны? КонеЧно, я загораю стоя. Так и солнцу приятно, и другим есть, на шо посмотреть, — ещё более невозмутимо провозгласила фактурная женщина-центнер в шляпе с розочкой. ⠀
— Может, другим и есть на шо посмотреть, уважаемая… Тока ж меня за вами ни солнцу, ни какой другой особе женского пола не разглядеть! — привставая с лежака, писклявым голосом раздраженно парировал мужчина собеседнице. ⠀
— А шо они у вас там не видели?— не сдвинувшись с места, стоя, как литая, пренебрежительно уточнила Роза Пална, даже не посмотрев на туриста. — Или, если б на вас таки был спрос, я бы шо, не заметила? А все потому, шо вы зудите, будто я вам сдачи недодала, — закатив глаза с недоуменно расширяющимися зрачками, профыркала дама. ⠀
— Ну, знаете! — Мужчина в порыве злости подскочил с лежака и… споткнувшись об его ножку, кубарем полетел в сторону предмета злости и солнечного затмения.
Ещё секунда — и его увесистый нос воткнулся прямо в место стыка двух «литосферных плит» поверхности декольте, и он с радостью для себя обнаружил, что цел и невредим, благодаря так и не пошелохнувшемуся от его приземления объекту раздражения.
Роза Пална по-матерински погладила взъерошенные от полёта волосы «метеорита», только что приземлившегося на 7-й размер ее пышной груди. Посмотрев на расплющенные щеки объекта нежданно свалившейся на неё удачи, женщина невозмутимо провозгласила: — Вот надо было вам с моей красотой спорить? Лучше бы сразу объяснилисЯ, я бы вошла в ваше положение: ну, не красавец, ну, мелкокалиберный… Ну, а то, шо холову хочется прижать к чьему-то сердцу… шо ж, я не поняла бы?.. Пошли, покормлю тебя, кузнечик ты мой прыткий, а то ж смотреть жалко.
И то ли мужчина ещё не отошёл от болевого шока (все-таки щека у него была си-и-ильно перекошена), то ли нагулянный от морского воздуха аппетит давил на логику, а может, судьба-судьбинушка это все замутила… но поплёлся он за Розой Палной в полном смирении и принятии.
С тех пор прошло уж лет 20, не меньше.
Он, «её Кузнечик», заметно округлился и подобрел, она, «его Розочка», предмет обожания, впитавший в себя лучики одесского солнца, продолжает приходить по субботам на пляж, но уже не одна, а со своим Кузнечиком.
Она становится, как обычно, непреклонной статью к солнцу, а он — бледненький, беленький, так и не загоревший, ибо всегда лежит слева в ее тени (шоб никакой особе женского пола и в голову не пришло на Кузнечика пялиться) — любуется видом и с благодарностью улыбается, вспоминая, как эта красота пришла в его жизнь.
А ещё — предвкушая смак заявленных на обед котлеток и картошечки со шкварками (коронное блюдо Розочки, которое он попробовал в тот самый день 20 лет назад.                                               Настасья Стригунова.