50.

50

36

Ой, 90

60

вот так живёшь себе прынцессой

и вдруг любовь иван дурак
семья болото бытовое
квак квак

                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Привет, Ларка, — сказала я в телефон одним грустным вечером..

— Что у тебя на ужин? У меня котлетки.— А у меня… А у меня мясо… Э-э-э… маринованое. Лежит вот.— На шашлычок?— На мою голову, Ир. Мужик у меня под дверью лежит. Замаринованый вдрызг… Судя по запаху — маринад винный. Причём это даже не мой мужик.— А чей?— Да откуда я знаю?— Ну, раз уж обнюхала, проверь, может ничей.— Дура.— Сама ты дура. А твой мужик тогда где?— Мой вчера о’ревуар мне сделал. Ир, может, этого, под дверью, санитайзером полить? На всякий случай, а?— Да он и так уже продезинфицированный. Не хрен на него добро переводить. Сама грамм сто выпей. А ещё лучше, бери водку и приходи ко мне. У меня котлетки. И Светка вон уже салатик строгает.— А с мужиком что делать?— Да пусть лежит. Полежит и рассосётся. Давай, ждём.* * *— Везёт тебе, Ларка, на мужиков. Сами под дверь ложатся.— Скажешь тоже, Свет. Хотелось бы не пьяного.— Так ухаживал же за тобой этот… как его, Гоша.— Скажешь тоже, Ир. У Гоши взгляд был, как у варёной рыбы, и улыбка, как у мёрзлой собаки. Толку с того, что не пил? Он в моё окно всего раз выглянул, ага. А собаки на это окно до сих пор брешут.— Ну, а Славик? Славик-то красавчик был хоть куда.— Вот я его хоть куда и послала. Потому что его красота требовала от меня слишком больших жертв. Я на маникюр раз в месяц, а он два раза. Нет-нет, даже не напоминайте. Мы выпили за каждого из Ларкиных ухажеров и решили, что положение у подруги критическое и надо его как-то исправить.— Вот что, Ларка, — сказала я, — нужно тебе как-то поактивнее мужиков искать.— Да, — подтвердила Светка.— Ну, так это… Начинайте, — согласилась Лара. Я задумчиво покрутила в руках почти пустую бутылку водки. Потом решительно достала из холодильника непочатую и принесла из ванной моток верёвки.— Так, ловить будем на живца, — объявила я подругам.— Это как? — спросила Светка.— Это так, — ответила я и привязала бутылку водки к верёвке.— Пошли. Мы вышли на балкон. Я, соблюдая ритуал, торжественно поплевала на бутылку:— Ну, ловись мужик большой и маленький.— Аминь, — добавила Ларка и поплевала, но уже через плечо, чтоб не сглазить.Бутылка была благополучно спущена за борт и повисла метрах в двух над асфальтом.— Как думаете, клев сегодня будет? — спросила Светка.— Если учесть, что балкон выходит на совершенно пустой двор, то сомнительно, — вздохнула Лара.— Ты ещё показания барометра учти, — проворчала я, — мужики, они и не в таких местах клюют. Валюха, вон, на огороде своего поймала. Надо подождать.Намотав конец верёвки на ручку балконной двери я предложила выпить. За успех. И мы вернулись на кухню.— Вот ты, Ларка, какого все-таки мужика хочешь? — спросила Светка.— Я хочу новую сумочку, закурить и чтоб вы уже от меня отвязались.— Закурить — это на балкон, — строго сказала я.В этот момент балконная дверь, стукнув о пустое ведро, открылась.— О! Клюёт! Ларка, подсекай! Ларка кинулась на балкон. А через секунду мы услышали:— А-а-а-ангидрид твою в перекись водорода Христофора Колумба мать!!! Светка с недоумением посмотрела на меня:— Это она матом сейчас или что-то историческое там происходит?— Не знаю, — честно ответила я, — но по химии у неё была твёрдая пятёрка. Надо бы взглянуть.Мы со Светкой вывалились на балкон. Ларка, изо всех сил дергая верёвку, пыталась отобрать бутылку у намертво вцепившегося в неё мужика.— Чё встали?! Тяните!!! — рявкнула она на нас.Я перегнулась через перила:— Ну на хрен, Ларка, здоровенный, мы его не втянем.— Да не мужика, а бутылку тяните. Это тот самый, что под моей дверью валялся. Сволочь маринованая. Взялся же на мою голову. И чё я его хлоркой не засыпала? Пока Светка помогала тянуть верёвку, я схватила стоявший тут же на балконе старый зимний сапог и запустила им в мужика. И, как ни странно, попала.— Нифигасе ты Соколиный Глаз, мать! — сообщила мне Светка.И пока мужик, хватаясь за подбитый мною глаз, выпустил бутылку, Ларка этой же бутылкой навернула ему несколько раз по голове.— Так и знала, что ничего путного не клюнет, — отдуваясь сказала она. — Надо было коньяк привязывать.— Думаешь, наживка у нас не очень? — спросила Светка.— Предлагаешь попробовать? — спросила я.— Угу. И дайте мне ещё одну котлету. Мне нужно успокоиться, — сматывая верёвку потребовала Ларка.Но успокоиться не вышло. Потому что в нашу дверь позвонили.— Где у тебя дихлофос? — спросила Ларка. — Как только откроешь дверь, я брызну. Точно вам говорю, что это маринованое недоразумение меня преследует.— Нет у меня дихлофоса, только освежитель воздуха.— Давай освежитель.Я резко распахнула дверь, а Ларка с криком: «Получай, тварь трехвалентная!» выпустила флакон хвойного освежителя на участкового. Участковый несколько минут плакал, кашлял и чихал в коридоре, размахивая моим старым сапогом, прежде чем смог объяснить, что возвращался с работы и застал схватку под балконом в разгаре. А поскольку пристукнутый Ларкой мужик ничего вразумительного сказать не мог, он решил вернуть сапог по адресу и уточнить у дам причину конфликта.Мы, немного смутившись за хвойный освежитель, отвели его на кухню, накормили котлетами и салатом (все же он с работы), и под «наживку» выяснили, что участковый очень даже таки холост и готов проводить Ларку домой во избежание ещё каких-нибудь недоразумений. Пока Ларка обувалась, я ей тихонько сказала:

— Видала, какой улов? А ты всё — коньяк надо было…… дихлофос… !