— Мужчины — как мыши. Отдельно смотришь — хорошенький, трогательный зверёк, а как в доме заведётся — сразу хочется отравить!

К горькому кофе, достань шоколадку,

К горькой минуте — счастливую мысль.
Просто запомни: ВСЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ!
Просто запомни, что все это ЖИЗНЬ..

В десять лет игрушки..

В двадцать лет понты...
В тридцать лет надежды...
В сорок лет КОТЫ...

Не спешите жить. Не торопите время. Сегодня есть сегодня.

А завтра, настанет только завтра. Время и так идёт очень быстро...
Берегите и цените всё, что вас окружает. Благодарите жизнь за всё.

Какая душа… Такое — и от души…

                                                                                                                                                                                                                                                                                                 Идет Гренада Аркадьевна по парку. Дорожку скупо освещают фонари. В руке сумка. Через полчаса — «Рабыня Изаура». Последняя серия закончилась тем, что Мигель и Изаура обосновались в городке Ресифе. Где их никто не знает. И в Изауру влюбляется Альваро Сантана де Соуза. Его чувства не остались безответными. Изаура в шоке.

«Нет. Изаура расскажет кто она», — подумала Гренада Аркадьевна.Гренада Аркадьевна, припади к ней таким стремительным образом Альваро, отдала бы себя без остатка. Еще и на работу подвозил.Что характерно: двести сорок восемь серий все пьют каждый день, но чтобы рогами в землю — ни единого случая. Такая нация.Нервничают много. У них и токсикологий нет, скорее всего. Одни травматологии.Больничная нянечка Гренада Аркадьевна шла через парк. За сутки она меняла сорок уток и вынимала из ванн двадцать мужчин. Когда дрыщ — любо дело. Одной рукой за шею, второй за ногу. Подняла, выпрямила, положила. Если орет — потрогать локтем воду. Другое когда килограммов сто двадцать. С этими приходиться возиться: двойной захват — переход в ноги — мельница. Брызг много, зато весело.В отделение токсикологии все поступают в состоянии осьминогов. Взяться не за что. Ни одного выступа. За ногу его берешь – выскальзывает и поет песни про Буденного. И хватку нужно иметь, как у бульдога.И идет Гренада Аркадьевна по дорожке. И вдруг из-за дерева выходит мужчина в сандалиях, носках и плаще. Преградил путь Гренаде Аркадьевне, схватил полы плаща и резко откинул их в стороны. Человек показал, что открыт к полноценному диалогу и камня за пазухой не держит. Гренада Аркадьевна остановилась и замерла. Приблизительно так Изаура остолбенела при виде де Соузы.Как и рассчитывал Олег Арнольдович, его поступок не остался незамеченным. Едва только он предоставил доступ фонарному освещению к середине созданной им инсталляции, женщина резко взмахнула сумкой.Очнулся в канаве. Дальше помнил фрагментарно. Вот его берут за шею и резко поднимают. Вот его сунули под мышку. Ноги повисли. Его снова переворачивают.Через секунду Олег Арнольдович почувствовал, как его ставят на четвереньки, а голову втискивают меж мощных коленей. Где-то в стороне раздался странный звук. Ассоциативное мышление подсказало: с таким березки ветками делятся. Плащ вдруг уехал на голову — словно ветром сдуло. Зад резко обожгло болью.В воздухе раздавался короткий свист. Каждый раз он заканчивался ожогом на том месте, где должен быть плащ. Рискуя остаться без ушей, Олег Арнольдович выдрал голову из капкана и скрылся в зарослях. Судя по треску растительности за спиной, сумасшедшая двинула туда же. Олег Арнольдович летел соколом меж деревьев. Сзади раздавался скрежет и хруст. Верхушки валящихся сзади деревьев больно хлестали Олега Арнольдовича по плечам. Эта женщина плохо видит в темноте – понял он. Но хорошо бегает.В ста метрах от плавного перехода парка в городскую зону Олег Арнольдович резко опрокинулся на спину. Пола его плаща была схвачена сильной рукой. В голове Олега Арнольдовича гудело от удара сумкой, задница горела от порки. Он давно не чувствовал себя так неоднозначно.Придя в себя, нашел себя на дереве. Его плащ был застегнут на все пуговицы, а воротник надет на сучок в двух метрах от земли. Легкий ветерок покачивал Олега Арнольдовича.- Милиция!.. – пронзительно закричал Олег Арнольдович, вертя головой. Его шея крутилась в воротнике плаща, как карандаш в стакане. – Ну, милиция!..- Приятный вроде мужчина, — раздался рядом женский голос. — А в носке дырка. Заштопать некому, что ли? Олег Арнольдович знал таких. Им только дай повод. Из ничего проблему сотворят. Бабы без тормозов .- Ты зачем этим делом занимаешься? – спрашивала женщина. – Что ты, тореадор, что ли?- Вы меня неправильно поняли, — сказал Олег Арнольдович, прощупывая почву для конструктивного диалога.- Разве?– Я кандидат наук...- Да уж я заметила, что кандидат. До доктора тебе еще расти и расти.Олег Арнольдович зашел с другой стороны. Он нормальный, работает над докторской диссертацией. Тему озвучивать не будет, она сложная на слух. Если простыми словами – патогенез виктимного поведения. И как ученому, ему требуется все пощупать своими руками, так сказать. Но он не на ту дорожку в парке вышел. Хотел же со стороны «Пятерочки», так нет, сюда понесло.- Ты бы не ходил в одном плаще, — посоветовала Гренада Аркадьевна, снимая ученого с сука как бинокль. – На улице холодина, а он без майки. Застудишь себе патогенез. Нечего потом показывать будет. Его и без простуды сразу не...- Отпустите меня, пожалуйста.- Есть хочешь, горемыка?- Я сыт.- А ты не ссы, — посоветовала Гренада Аркадьевна, открывая сумку. – У нас там, на работе, много остается. Алкаши не жрут ничего…Олег Арнольдович галантно скинул плащ и взметнул его перед собой скатертью.- Опять начинаешь? Перепугавшись, Олег Арнольдович замотался как римский сенатор. Гренада Аркадьевна вынула из сумки пятилитровую эмалированную кастрюлю. Из неё пахнуло пикником. На кастрюле была заметна глубокая вмятина. Её форма приводила к дилемме: либо пушечное ядро тут побывало, либо голова. В кастрюле обнаружились вареная картошка и развалившиеся на ней как на пляже пять котлет. Там же покоились два прыщавых огурца.

Осторожно взяв один двумя пальцами, Олег Арнольдович стал есть благородно. Откусывая понемногу и стараясь не хрустеть громко. Он смотрел в сторону и испытывал неловкость.                         В.Денисов