Судья спрашивает подсудимого:

— У вас зарплата пятьдесят тысяч рублей в месяц, а дом себе построили за десять миллионов долларов. Как вы это объясните?
— Дайте время подумать...
— Семь лет хватит?

Характер у меня замечательный, только нервы у всех какие-то слабые…

Когда блондинка начинает спорить с навигатором, он сразу плюёт и соглашается...

— Дорогая, какая у тебя красивая новая блузка!!!

Она игриво:
— А у меня под ней ничего нет!
Он, не отрываясь от телевизора:
— Не переживай, ещё вырастут!!!

Итак нам подарили кота. Нам — это мне 10, сестре 12. Котик был назван как-нибудь. Он откликался и на Шобла, Гитлер, Чмонатан, Эсэсовец и прочие не всегда забавные кликухи.

Но как-то так само собой сталось что приклеелась кликуха Черныш.
Черныш был черно-белый, больше белого, но черные пятна говорили о том, что по нему походил грязными сапогами или ребёнек, или черт или нефтяник.
Это было затравленное детками инфантильное существо, которое вздрагивало при словах:
— Мама! А он в меня КОТОМ(!) бросается!
На второй год жизни Черныш разучился жаловаться на жизнь, т. е. вообще прекратил мяукать. В доме не было места, где бы мы его не отловили и не замучили живьем, так что он прекратил малейшее сопротивление, и лежал везде. Смысла прятаться не было.
В общем на четвертый год своей затравленной детьми жизни Черныш прекратил любое сопротивление и полностью покорился злому фатуму, и с покорностью ждал смерти. Но именно четвертый год его жизни в киевской четырех стенной коробке стал судьбоносным.
В селе умер старый кот. Нях -Нях.
Нях-Нях был Котом с большой буквы! Он не откликался на НифНиф, НуфНуф и даже НяфНЯф. Только НяхНях. Потому что одним взглядом мог тебя послать НахНах. Я до сих пор не знаю более умного и достойного животного, чем НяхНях! Учтите, я сказал не кота, а именно животного. А ведь прошло не мало — 30 лет!
НяхНЯх был стар, мудр, по настоящему по житейскому мудр, и возраст взял свое.
За старым Мудрецом НяхНяхом рыдала пол села, и я не шучу!
Но была зима, а в хозяйстве не стало мышелова, а ждать весны, что бы подобрать котенка, а потом осени что бы он вырос и начал травить вредителей — это в селе просто разорение. И решение было принято одно разумное и логически правильное — забрать Черныша с Города. И пофиг, что он видел только стены — кот есть кот!
И запаковав его в клетчатую сумку аля торговка, Черныш отправился покорять целину. Мы с сестрой на нем поставили жирный крест, потому что знали, что эта тряпка зиму в селе с ее суровой правдой котяцкой жизни точно не переживет.
Но как мы ошибались!
Всего два дня понадобилось Чернышу, что бы расставить субординацию в хате с новой точкой жизни. На третий он вышел во двор, в снега и морозы, которые, кстати, он видел первый раз в своей замученной извергами-детками жизни, и… и начал методично бить морды соседским котам. Жестко, без апеллиционно, систематично. Он в наглую приходил во двор к хозяину хаты, вызывал на бой резким мявкающим вызовом, и гордо ждал в сидячей позе, поддергивая кончиком белого хвоста, на котором было черное пятнышко. Именно этим пятнышком на самом кончике он так умело и поддергивал.
Выходил хозяин двора. Чуть ли не в халате и с чашкой кофе, мол, что это тут за попаданец бузит? А ну-ка мы его быстренько на место поставим, ишь куда выдумал, городская немочь с удалью селянской справляться? Но он ошибался. Все они ошибались. Схватка некрупного Черныша с котом любой комплекции заканчивалась одинаково быстро — позорным бегством кота с его личных владений. Черныш гордо метил новую территорию, и выплевывая клоки чужой шерсти шел дальше. Он не возвращался с победой назад — он шел дальше!
Как-то соседские коты собравшись кучей, что котам не свойственно, но экстренные меры заставляли принимать разные стратегические и тактические приемы, и пришли толпой к Чернышу с ответным алаверды к нему во двор. Это была эпичная шайка, где у кого был подбит глаз, ободрана лапа, обкусан хвост или выдернуто ухо. И все от Черныша.
Они пришли к дедке-бабке во двор и стали громко орать, шипеть, издавать дикие вопли, чем напугали очень селян. Люди никогда на своем веку такого сборища на одном квадратном метре котов не видели, а издаваемые ими звуки всех демонов ада — не слышали. А коты орали, мол выходи подлый горожанин, с мстёй село пришло! Готовься к смерти выскочка! Пора пижона городского ставить к ответу! Выходи!
И он вышел.
Черныш был красив в своей блестевшей короткой черно-белой шерсти и горд своим видом. Он с королевским достоинством оглянул эту шоблуйоблу, и клянусь, несколько котов только от взгляда ломанулось с шипением и оглядками назад к хозяевам! От этого взгляда строй дуэлянтов дрогнул, но не дрогнул Черныш. Звуки воплей прекратились. Глаза сельских котов с ненавистью устремились на горожанина.
Он гордо вышел на середину двора. Огляделся. Пренебрежительно ко всем полизал яйки, зевнул, и покувыркался в снегу пару раз муркнув от удовольствия.
Нахальства городского кота селяне не выдержали и с воем бросились на него со всех сторон. Черныш же стоя в середине двора начал фехтование когтями один против всех. Он, не издавший ни звука, так(!) накостылял нападающим, что вокруг него образовался круг из комков шерсти и крови. И никто не ушел обиженным. И никто не смог в этот круг попасть. Ну что бы хоть как-то зацепить зарвавшегося пижона лапой. Черныш стоял внутри этого круга как Фома против нечисти, и его лапы методично отбивали атаки селян со скоростью японской катаны и с жестокостью опасной бритвы.
В тот день дед, сразу после битвы, задолбался раскидывать окровавленный снег с шерстью, когда агрессоры позорно бежали. Черныш гнал всех и каждого. И он отомстил всех и каждому. Он приходил к каждому коту во двор, вызывал отдельно бой один на один, и после очень жестокой драки гнал со двора кота куда видел. Часто коты не возвращались.
Это был третий день его жизни в селе, где он установил свое превосходство.
А потом Черныш занялся… — нет не кошками, как вы романтично бы не вздыхали, любимые вы наши женщины,… он занялся мышами. Вредителями то есть.
Он сначала перебил всех мышей до которых смог дотянутся у дедки-бабки, потом у соседей, потом у дачников. Потом он взялся за крыс. Крыс он не ел — брезговал. Но убивал крысюков больше, чем он сам по размеру. Кстати, охота на крыс была самым его любимым занятием.
Если он мышку показывал хозяевам и сьедал, как трофей, то крысу он оставлял возле порога ровно до того момента, когда все выйдут на убитую Чернышом тварь поглазеть. После этого он брал тушу, и уносил куда-то подальше, где закапывал как отходы. Вот так он брезговал крыс, не смотря на то, что схватка с ними могла ему самому стоить жизни.
Как-то даже принес, в гордом хвастовстве тхора. Ласку такую, хорька дикого, который кур режет. Где, откуда? Притом, принес дважды!
За первую зиму он истребил всех вредителей в округе, чем заслужил аплодисменты от соседей.
А весной он взялся за кошек!
Впервые сложилась ситуация, когда не кот бегает к кошке, а кошки со всей округи сбежались к Чернышу.
У него был ассортимент.
К нему бегали во двор кошки из соседних сел, и таких диковинных видов, что было понятно — это домашние породистые сбегали от хозяев ради него.
Это был первый год жизни в селе, городского кота, которого мы считали маменькиным сынком и затравленным мальчиком для битья. И мы с сестрой смотрели на становление Котячьего Титана разинув рты.
Ни в селе, где жил Черныш, ни в соседних никогда не было черно-белых котов. Теперь был один. Но какой!
Черныш прожив сильную, храбрую жизнь Викинга от Котячьего Племени, как и полагается всем Воинам ушел в Валхаллу в почтенном возрасте. Как он приехал зимой в село, так зимой он и ушел.
И никто не знает куда. Тело его так никто никогда и не нашел.
Радуга забирает Гордого Воина с собой в том же теле и с тем же духом.
А на сегодня даже в самом дальнем конце села, после на минуточку, тридцати лет, можно увидеть черно-белого котенка, и не одного, которых, напомню, тут не было никогда, с гордым видом смотрящего на окружающий мир.
И ты крикнешь ему:
— Черныш!
А он посмотрит на тебя, и в глазах его увидишь:
— Да! Я гордый потомок этого славного Кота!