ЖАЙЯЖА!— Ждяйштвуйте, доктой!— Чего, чего?— Пйивет, говойю я вам.— Да, конечно, здравствуйте. На что будете жаловаться?— Доктой, мне невдобно говойить…— Да, я слышу, как вам неудобно говорить. Но это вопрос не ко мне.— Ну ште ж вы шйяжу так, евки-павки…Я шовшем не об этом.— А о чем?— У меня жапой…— Так вы еще и пьете? Представляю, как вы потом говорите!— Жашем вы так? У меня жапой в шмышве не попить, а поешть, а потом не шходить.— Что, еще и ноги отказывают?— Не ноги, а шють повыше.— В шмышве? Тьфу ты! В смысле — то, на чем вы сидите?— Ой, доктой, шиди — не шиди, нишего не выходит. И так по два-тйи дня бывает, что нищего не бывает…— А, так у вас запор! Ну, так бы и говорили.—Вот-вот: жапой! Пйепишите мне, доктой, такое векайштво, штебы меня пйенейшво важ и навшегда!—Стоп, стоп! Я ни черта не понял. Может, вы сначала к логопеду сходите, а потом уж ко мне?—Ижвините, доктой, што я вам шйязу не шкажав: это я шебе недевю нажад жубные пвотежы поштавив в нашей повиквинике. Нишего так, вшера жевать нашав.—Поздравляю!— Но как вы догадавишь пйо вогопеда? Да, я вешюшь у него, потому ште ж детштва не мог виговайивать шешнашать букв.А шегодня товко две: в (в шмышве — ябвоко, вюбовь, вюви мои вюви, понятно?), и йе (в шмышве — йабота, тйактой, йайитет, понятно?).— Кажется, понял: вместо эль вы говорите вэ, вместо эр — йе. А вот это: жапой, в шмышве, шешнашать?— Я же говойю вам: новый пйотеж у меня. Вготный, бешпйятный. Пйявда, шуть-шуть шепевявит. Но пйотежишт обещяв, ште шкойо пйойдет. Шейеж год-дйюгой. Понятно я говойю?— Пошти…— Но ште шамое пйотивное, доктой, это то, што вше, кто шо мной общаетша, тоже нашинают кайтавить и шепевявить.Такая это жайажная штука.— Да что вы говорите? Вот вам рецепт и быстренько идите отсюда…— Шпашибо!— На ждойовье!.. Вот жайажа! Тепей и шамому надо идти к вогопеду

! Марат ВАЛЕЕВ.

В кенийской саванне, недалеко от Найроби, есть место, где сироты слонового мира получают второй шанс. Это приют фонда David Sheldrick Wildlife Trust, созданный в 1977 году. Сюда привозят малышей, потерявших матерей из-за браконьеров, засухи или падения в колодцы. Первые дни самые трудные: слонята плачут, отказываются от пищи и даже могут умереть от тоски. Поэтому сотрудники не просто ухаживают, они буквально становятся семьёй. Каждому слонёнку назначают «няню», которая кормит из бутылочки, укутывает ночью и спит рядом, чтобы слонёнок чувствовал присутствие рядом. Учёные называют это важной частью реабилитации, ведь слоны — одни из самых социально чувствительных животных на Земле. Когда малыши подрастают, их переводят в заповедники, где они учатся жить в стаде и искать воду. Позже многие возвращаются в гости, приводя своих детёнышей — как будто хотят сказать «спасибо». Здесь наука, сострадание и терпение объединяются, чтобы вернуть доверие тех, кто слишком рано узнал, что такое одиночество. Этот удивительный мир

Ким Кардашьян собственной персоной.

Вся прелесть в туфлях...