Цветущий баобаб. Цветёт каждые 50 лет.

… Стою в прихожей, собираюсь уходить.
Из-за угла нетипично бесшумно появляется собака Морис с лицом и ушами мастера Йоды. «Уходишь без меня опять ты», — горько говорит собака Йода и свешивает уши унылыми тряпочками.
Так жальче, приём отработан.
Я знаю, что будет дальше, поэтому заранее строго говорю: «Моня, нет! Не смей!»
Но у Мони программа, её нужно отыграть.И пёс начинает звучать.
Глядя на меня снизу вверх немигающими мультяшными глазами, не
раскрывая пасти, собака Морис солирует пан-флейтой в своей
импровизации «Одинокого пастуха».
Я предпочла бы «Прощание славянки», но это не вписывается в концепцию зарисовки «Бессердечная уходит и бросает».
Под завершающие аккорды прохожу во дворе мимо окна, за которым уже сидит печальный манипулятор и выводит мокрым носом сердечки на стекле.
Убедившись, что я ушла, он бодро спрыгивает с подоконника, бодает спящего кота и у них начинается «Бобик в гостях у Барбоса».
И все счастливы.

Кроме бессердечной, которая, между прочим, за кормом этим скотам ушла и «Одинокий пастух» в её голове звучит громче «Лакримозы» в наушниках… Марина Целяпина.

РАЗГОВОР БАБУШКИ И ВНУЧКИ                                                                                                                                                БАБУШКА

Ах, юность-шальная девчонка,
Присядь, погоди, не спеши:
Опять нараспашку куртëнка?!
Куда ты несëшься, скажи?! Шагаешь по жизни отважно,
Горят от восторга глаза.
Такая лихая, что страшно
Порой за тебя, егоза! ВНУЧКА
Бабуля, а жить надо ярко,
Не тлеть, а красиво гореть!
Не ждать, не канючить подарки,
Самой красоту лицезреть! Всегда вызывать появленьем
Фурор, и сводить всех с ума!
Что смотришь, бабуль, с удивленьем?
Была ты такою сама                                                                                                                                                                   ! БАБУШКА
Конечно, слыла я резвушкой
И заводилой была,
И первой среди всех подружек,
В любви догорела дотла.Но лёд отношений так зыбок,
Бывает, ужалит и речь.
Хочу я тебя от ошибок,
Родная моя, уберечь                                                                                                                                                                      .ВНУЧКА
Бабуля, спасибо, родная,
Нам жить на земле только раз.
Меня от ошибок спасая,
Расскажешь ты всё без прикрас.Послушаю, сделаю вывод,
И дальше по жизни пойду.
Всегда ты подскажешь мне выход,
Но счастье сама я найду! Сидели вдвоём, без печали,
Смотрели в окно на закат
Старуха, за чьими плечами
И счастье, и беды стоят, И девушка — ранняя вишня,
Неспетая песня, огонь.
Бежали минуты неслышно,
Стучали сердца в унисон.Наталья Смагина

19.

19

Темные времена настают в обычно беспроблемной семье З., когда при разборке шкафов мама Нина находит сиреневую кофточку.

Сначала она долго, со слезами на глазах, смотрит на нее, в смысле Нина на кофточку, потом становится неразговорчива, а к вечеру семья, предчувствую неизбежное, разбегается по углам и сидит там тихо и кротко, как мыши под веником, потому как у Нины наступает критическое состояние души, которое можно определить как «двадцать лет назад она была мне впору».
За ночь процесс усугубляется и переходит в острую стадию. Утром Нина объявляет о том, что садится на диету.
– Душа моя, зачем тебе нужно, чтоб радующие глаз округлости сменились царапающими эстетические чувства костлявостями? – неосторожно осведомляется муж и огребает. И за то, что ему все равно, как жена выглядит, и что вот тут уже почти целлюлит, и что полочка для шляп полгода как висит на одном гвозде.
Соблюдать диету сложно. Еще сложнее, если рядом постоянно едят, жуют, лопают, топчут и нагло жрут в три горла.
Дочь Анна, шестнадцатилетняя стройная красотка, способна за триста метров от магазина до дома на ходу умять батон и с порога заорать:
– Дайте поесть! Я голодная как не знаю что!
Сын Тимофей, тощий, как глиста сушеная (ласковое определение из уст свекрови, недолюбливающей невестку и тонким образом дающей понять, что оная невестка дурно заботится о детях), ест как птичка – вдвое больше своего веса.
У мужа Михаила, лингвиста, работника сугубо кабинетного, аппетит лесоруба, весь день бодро машущего топором на свежем морозном воздухе.
Кот Бонифаций… А что, кот Бонифаций – не хуже других.Мама Нина объявляет, с этого дня все переходят на здоровую пищу: овощи, фрукты, салаты, отварная курица без соли, и прочая, и прочая, как-то даже до пророщенных зерен пшеницы дошло. Никаких жиров и канцерогенов!
Неделю семья живет в предгрозовой атмосфере, то бишь неподалеку погромыхивает, но молнией по башке пока не стучит.
Нина теряет молочную розовость и розовую молочность кожи и моментально приобретает склочные и крайне неприятные черты характера.
Муж Михаил старается не прислушиваться к бурчанию в животе, протестующем против кардинальных перемен, и гонит от себя тяжелые мысли о том, что его мама, возможно, не так уж и ошибалась.
Дочь Анна мрачно хрумкает капустный салат и ярко демонстрирует сложности пубертата.
Сын Тимофей после уроков заходит к однокласснику Голубченко Тарасу, маму которого вопросы похудения при ее пятьдесят восьмом размере не волнуют, и наворачивает там по две тарелки борща. Еще и вечером туда же норовит – Голубченко-мама, как правило, жарит много канцерогенной картошки с канцерогенной жирной свининой.Кот Бонифаций сидит на подоконнике и тоскливым взором следит за пролетающими голубями, вспоминая прежнюю чудную жизнь, в которой ему всегда со стола перепадал кусок-другой, а третий-четвертый он под шумок утаскивал самостоятельно.
Через неделю муж Михаил не выдерживает, по дороге с работы заходит на рынок и покупает восхитительный, остро пахнущий шмат сала, с чесночком, перчиком, с мясной прослоечкой, и, тщательно запаковав его в три целлофановых пакета, контрабандой проносит домой.
После ужина (мерзкая вареная рыба, кот Бонифаций чуть не плакал, но ел, дочь Анна заявила, что лучше помрет в голодных корчах, но в рот эту гадость не возьмет, сын Тимофей только что вернулся от Голубченков и был благостен душой и светел ликом) Нина садится за компьютер заканчивать перевод.
Муж Михаил подмигивает детям и коту, и они скрываются в его кабинете. Минут двадцать слышно только клацанье клавиш клавиатуры, да из кабинета доносятся приглушенные звуки, напоминающие чавканье и урчанье.
Но запах не скроешь, как ни старайся законопатить щель под дверью старым свитером. Клацанье прекращается, осторожные шаги по коридору, легкий скрип двери, напряженная пауза и голос мамы Нины, наполненный одновременно отчаяньем и облегчением:
– Гори оно все гаром! В конце концов, я попыталась!
Чавканье и урчанье, нехарактерное для интеллигентной семьи, возобновляются с новой силой.
Мир, покой и благорастворение воздусей воцаряются в отдельно взятой квартире.
Каждый раз муж Михаил с наследниками жаждет выкинуть чертову сиреневую кофточку, разодрать ее на мелкие клочки, но Нина уже успевает куда-то ее засунуть и забыть куда. Кофточка заползает в самый укромный угол и, мерзко хихикая, выжидает своего часа.
На следующий день сын Тимофей говорит однокласснику Голубченко Тарасу:
– Давай к нам обедать, щи сегодня, с мясом, с грибами, мама кастрюлю котлет накрутила, картошку потушила, пошли, а то Анька придет, фиг что останется.
Наталья Волнистая.

Женщина входит вечером в подворотню. А на неё в полумраке движется мужчина с расставленными руками. Она — вправо и он — вправо, она — влево и он: Женщина оказалась не робкого десятка: размахнулась и кошелкой со сгущенным молоком прицельно двинула ему по лбу.Мужчина чуть не плачет. Звон шум… Оказалась, он нёс в руках новое переднее стекло для своих «Жигулей».

Две старушки решили, что пришла пора помирать. Очень им захотелось увидеть, как они будут выглядеть в гробу. Договорились, что сначала одна в гроб ляжет, а другая пригласит фотографа. Потом — наоборот. Так и сделали. Пришел фотограф, сфотографировал «преставившуюся». Вторая старушка говорит:

— Подождите минутку. Я за деньгами схожу.
Фотограф ждет, аппаратуру упаковывает. В это время «преставившейся» старушке лежать в гробу надоело. Она поднялась и спрашивает фотографа:

— А фотокарточки когда будут готовы?

Фотограф выпрыгнул из окна, сломал обе ноги, старушек судили за хулиганство.

Не ищите излишнюю сложность

В неспокойный наш атомный век.
Возраст — это, ей-богу, оплошность,
Если молод душой человек! Пусть вы и сгорбились малость
И сгустились морщинки у век.
Возраст- это, ей-богу, формальность,
Если молод душой человек! Пусть лицо озаряет улыбка,
Даже если седины как снег.
Возраст — это, ей-богу, ошибка,
Если молод душой человек! Пусть любовь нерушима, как крепость,
Пусть не старится сердце вовек.
Возраст — это, ей-богу, нелепость,
Если молод душой человек! Разве солнце убавит свеченье,
Разве звёзды замедлят свой бег,
Разве возраст имеет значенье,
Если молод душой человек!