До завтра.

*** Возможность выделиться, пофорсить, погарцевать в центре внимания, покрасоваться — эти суетные проявления гордыни каждому знакомы (в мечтах и помыслах — особенно), и разве можно человека осуждать (а особливо — бедного и обделённого человека) за такое удовольствие и временное счастье бытия? За невинное блаженство хоть на краткое время прыгнуть выше головы своей и выше своего житейского потолка? Халиф на час — роль вожделенная для множества людей, и это ухищрение гордыни стоит лишь сочувственного понимания. В начале тридцатых годов, когда слава Михаила Зощенко была в зените, он как-то приехал отдохнуть у моря. Он держался скромно и незаметно, был для соседей по пляжу просто неким питерским Михаилом Михайловичем и подружился, греясь рядышком под солнцем, с двумя юными девчушками из какого-то уральского городка. Он был им симпатичен, и однажды как-то они пригласили его вечером придти в гости. Будет Зощенко, сказали они ему. И он пошёл. Центром компании был разбитной молодой человек южного провинциального разлива, который сыпал цитатами из рассказов Зощенко, своего авторства ничуть не скрывал, звался, естественно, Мишей и вызывал у всех собравшихся девиц обморочное восхищение. Зощенко ничуть не возмутился, молча слушал и смеялся тоже, а спустя примерно час или поболее нашёл какой-то мелочный предлог и вышел с юным жуликом на кухню. — Я к вам не имею никаких претензий, — ласково сказал Михаил Михайлович, — играйте на здоровье. Просто я Зощенко, и мне ужасно интересно, для чего вы представляетесь мной? Парень смутился на секунду, тут же оклемался и вполне разумно, с полной откровенностью объяснил, что сам он — парикмахер из маленького южного городка, весь год он вкалывает, и месяц отпуска — великое в его жизни время. Он выдаёт себя за знаменитого писателя, которого и вправду обожает, помня чуть не наизусть («ну, вы же слышали») и пользуется вниманием и успехом у слабого и впечатлительного пола. Простите, мол, и попытайтесь меня понять. И тут они заметили, что у двери в кухню стоит и обливается слезами одна из пригласивших Зощенко девчушек. — Что с тобой, милая? — кинулся к ней Михаил Михайлович. И та ответила, рыдая: — Значит, и Олеша не Олеша!

Игорь Губерман, «Книга странствий»

Там Зощенко — не Миша
А вымысел — не быль
Олеша не парниша
Да и Петров не Ильф)

http://ok.ru/video/7013984832064

.

Спейся, товарищ в синие ночи
Водка и пиво ведь вкусно очень!
В тесной компашке друг не зевай
Вовремя пей и опять наливай!

Иришке за экспромты-

Друг он и есть друг.

И вечерний тоже...

-И дневной… Не ну вы вообще поесть-то нам дадите?

Пётр — У моей жены большие сиськи!
Василий — У моей шикарная задница!
– А у моей огромный х… – подумал Олег, но хвастаться не стал!)

Зачем рекламировать жен?

Реклама — двигатель торговли… )))