КАКОЙ СЕГОДНЯ ДЕНЬ?

Жена красила ресницы и вдруг спросила: -Кисун, какой сегодня день?

Кисун, которого на работе звали Михаилом Олеговичем, в бане с друзьями Михой, а в качалке Миша-Киборг, с опаской взглянул на жену и тяжело вздохнув, сказал: -Понедельник.

-Ну не. Ну, кисун. Число какое? — жена открыла рот, чтобы лучше накрасить глаз, связи Михаил никогда не понимал.

-Что-то в районе зарплаты и выплаты кредита. — уныло сказал он.

-Ну кисун, ну, ты чего? — разочаровано протянула супруга. Бровь уже начала недовольно подниматься. -Ну, давай, вспоминай, какая дата? -

Сколько-то там вместе? — растеряно спросил муж и отступил на шаг.

-Нет. — коротко сказала жена, недовольно раздувая ноздри. -«Сколько-то там вместе» мы праздновали на море. Ты упал с детского батута и лежал пол отпуска в больнице со сломанной ногой. — сказала она. -И потом еще дома месяц.

Михаил с ностальгией вспомнил, как тогда целыми днями ел, спал, смотрел телек и чесал вилкой под гипсом. Рай просто.

-Давай, вспоминай. — изо всех сил делала спокойный, непринуждённый вид жена, но уже нервно шуровала щеточкой во флаконе.

-Твой день рождения? — неуверенно и с некоторым страхом спросил он. Жена отбросила тушь и с возмущением посмотрела на мужа одним красивым глазом и одним некрасивым.

-Не, ну ты вообще что ли? Ты что, шутишь? Мой был зимой! Ты же мне тогда еще робот-пылесос подарил, помнишь? Потом, правда, Петрова после двух шампанского пыталась на нем ездить и сломала его.

Михаил вспомнил Петрову, летящую головой в сервант и невольно улыбнулся.

-Ну! — топнула жена ногой. Какой сегодня день? Даты рождения детей с погрешностью два-три дня туда-сюда, Михаил помнил.

-Теще? — спросил он и прижал уши, как заяц. -Да, ну кисун! Ну, ты чего?! Маме летом. Вспомни, в деревне праздновали, пришлось еще пригласить соседку, иначе бы порчу навела и еще, потому что самогон у неё брали. И потом пустую тару возвращали ей домой на садовой тачке. И вторым рейсом, (чартерным), саму соседку. Вспомни, дяде Боре тогда еще ногу строительным степлером прострелили.

Михаил зажмурился. -Да, было дело. -У кого сегодня день рождения? -уже с большими нотками раздражения спросила жена. -Петровой? — несчастным голосом спросил Михаил. -Пфффф…- разочаровано протянула жена. -Петровой мы праздновали в Турции. Вы с Петровым еще после «онклюзив» сняли с флагштока отеля их флаг и лебедя из него скрутили. А когда вас турецкая полиция забирала, кричали пожилым немцам у бассейна: «Гитлер капут.» Не помнишь что ли?

-А, да, было такое. — умиротворенно и гордо улыбнулся Михаил. -Ну, кисун. — как с больным ребенком заговорила жена. -Ну, давай, зайчик, вспоминай. Она нежно погладила его по голове и медленно, с расстановкой спросила. -У кого. День. Рождения. Сегодня.

-Ну, не знаю. Я сдаюсь. Можно звонок другу? -Сейчас тебе! — задохнулась от возмущения жена. — Чьи именины? Быстро говори! -Анжеле Борисовне с твоей работы! — выпалил он и вжал голову в плечи. -Да ёперный театр…- закатила глаза жена. -Анжеле Борисовне шестьдесят пять праздновали в ноябре. Вспомни, ты меня еще с корпоратива забирал и пытался набить морду начальнику отдела Вазгену Багратовичу.

Михаил помнил. У него даже случились какие-то фантомные боли, и он потер скулу. -Мы с Лилькой еще бегали вокруг вас, разнимали, и Лилька ту жуткую вазу, разбила. Вазу, подарочную, на которую мы всем отделом скидывались. Об Порываева, который собственно и в драке-то не участвовал. Но! -обвела губы жена и чмокнула свое отражение. -Анжела Борисовна, по-моему, даже рада была. Ну, не то, что Порываева на скорой увезли. А то, что она осталась без вазы. — начала раскручивать бигуди жена. -Она мне по секрету сказала, что еще не знает, кому передарить презент с прошлого дня рождения. Фотокартину с Серканом Болатом. — расправила локоны жена. -Лилька на собранные деньги ей тогда заказала. Муж Борисовны не разрешил Серкана вешать. Он подумал, что это Вазген Багратович в молодости.

-А кто такой Серкан? Певец какой-то? -спросил Михаил и тут же пожалел об этом. -Певец…- жена закрыла лицо руками. — Не знать Серкана…- безнадежно вздохнула она, как будто муж спросил, кем Кокарихе приходится Шекспир. -Это же уму непостижимо…Серкан Болат — это Керем Бюрсин! -А ну, всё сразу встало на свои места. — развел руками, пытаясь пошутить муж.

-Так, ты от ответа то не уходи! У кого день рождения, я тебя спрашиваю! — ткнула жена расческой в грудь Михаила. -Ну? Кто у нас главный в доме? А? -хитро спросила она. Лицо Михаила просветлело. И он важно расправил плечи, разулыбался и подняв высоко подбородок, сказал: -Я? Жена испепелила Михаила взглядом и куда-то быстро убежала. Потом примчалась обратно.

-Вот! Трясла она перед носом Михаила ничего не подозревающим, сонным котом. — Барсику! -Миша, Бар-си-ку! Она расцеловала пушистую морду, побаюкала хвостатого и с презрением посмотрела на мужа. — Нашей сдобной булочке сегодня восемь лет! Почти юбилей! А ты! Ни свечечки, ни торта! Ни вкусняшки, ни игрушечки.

И я живу с этим черствым и бессердечным человеком столько лет! А не знать Серкана, это вообще выше моего понимания! Какое невежество! Михаил смотрел на Барсика, который изо всех сил терпел безумные тисканья и в глазах кота читалось: «Меня-то хоть насильно сюда в детстве принесли, а ты-то, ты! Взрослым лбом добровольно на это подписался.» Но вслух сказал только сдавленное «Мя…»