Выпуск №5920

Сержант знакомил новобранцев с теорией стрельбы.
— После выстрела снаряд летит не по прямой, а по крутой траектории из—за притяжения Земли.
— А что происходит, когда снаряд летит не над землей, а над морем? — спросил один солдат.
— Такие вопросы армия не рассматривает, — нашелся озадаченный сержант. — Этим занимаются морские артиллеристы.

Губернатор летит на вертолёте, видит внизу несколько домиков. Спрашивает у окружающих чиновников:
— Что там внизу?
— Деревня Сковородкино. Смотреть там нечего.
Губернатор пилоту:
— Садись!
Выходят из вертолёта, снега по колено, навстречу идут дед с бабкой. Губернатор:
— Здравствуйте! Что—то дороги у вас все замело. Когда последний раз техника была?
Дед, почёсывая затылок:
— Так, милок, в 1945—м последний раз и видали, когда пьяные танкисты домой с Берлина возвращались.

Рапорт сержанта ГИБДД командиру батальона:
— В связи с рождением второго ребенка прошу перевести меня на пост с более интенсивным движением.

Сержант обращается к новобранцам:
— Сегодня есть работа для настоящих лентяев. Поднимите руку, кто захочет ею заняться.
Все солдаты дружно подняли руку, кроме одного.
— А ты почему не поднял руку, Смирнов?
— Лень, товарищ сержант.

Летит самолет, и вдруг пилот истерично захохотал.
— Что случилось? — спрашивает стюардесса.
— Представляю панику в сумасшедшем доме, когда узнают, что я сбежал…

Стройбат. Сержант увидел, что новобранец возит тачку, перевернув её вверх дном.
— Вы что, с ума сошли, рядовой Рабинович?! — рявкнул он. — Вы толкаете тачку вверх дном!
— Видите ли, товарищ сержант, когда я везу её нормально, они накладывают в неё кирпичи.

Летит самолёт. Пилот обращается к бортинженеру:
— Что за хлопок?
— Левый двигатель отказал.
— А это что за хлопок?
— Правый двигатель отказал.
— А щас—то что за хлопок?
— А это я…испугался…

Солдат жалуется товарищу по полку:
— У нас сержант стоит на входе с часами и проверяет, кто, когда возвращается из увольнения.
— Это что! Наш стоит с календарём.

Пилот задремал за штурвалом… залетел в стратосферу. Взглянул на приборы и офигел страшно ему стало.
— Господи! — говорит.
Из рации голос:
— Чего тебе, сын мой?