— Мама, а мне можно собаку? — Санька смотрел в окно. Лида подошла, остановилась за спиной сына. По двору носился смешной щенок-подросток. Его хозяйка стояла рядом, помахивая поводком.

— Почему она не играет со своей собакой? — Санька вздохнул. — Я бы обязательно играл!

Он нахмурил белёсые бровки и повторил:

— Мама, а мне можно собаку?

— Саш, собака — это не игрушка. С ней ведь не только играть надо, но и гулять, кормить, воспитывать.

— Я буду.

— Ты не сможешь пока, потому что сам ещё маленький. Вот подрастёшь, тогда видно будет.

— Я, может, никогда не подрасту! — Санька со слезами убежал в комнату.

Всё это Лида вспомнила как-то вдруг в длинном больничном коридоре. За дверями реанимации, весь опутанный трубками, умирал её сын. Мимо женщины быстрым шагом прошёл врач. Она поняла: Сашке хуже.

Началось всё с температуры и головной боли. Сын плакал и жаловался то на горло, то на голову. Участковый врач поставила ОРВИ, выписала лекарство. На следующие сутки температура так и не спала. Потом сынишку начало тошнить. Лида вызвала скорую.

— Госпитализируем. — Сказал молодой доктор. — Рисковать мы не можем. Собирайте ребёнка.

— Острый рассеянный энцефаломиелит. Не волнуйтесь. Постараемся сделать всё от нас зависящее.

Так сказали в больнице. Но что-то пошло не так. То ли организм у сынишки дал сбой, то ли произошло что-то ещё, но без операции оказалось не обойтись. И вот теперь маленький Санька лежал там за белой дверью, и Лида ничем-ничем не могла ему помочь.

Врач вышел и сел рядом:

— Операция прошла успешно. Мы подключили вашего сына ко всем системам жизнеобеспечения, но организм не справляется. У него сердце так часто бьётся, что, боюсь, не выдержит. Возьмите себя в руки и пойдёмте сейчас со мной.

Когда Лида увидела Саньку, ей захотелось завыть, заплакать, спрятаться от этой жуткой безысходности. Сынишка лежал почти невесомый, бледный до синевы, опутанный зондами.

— Я хоть и скептик. — Врач отвёл взгляд в сторону. — Но у нас каких только чудес здесь не случается. Попробуйте говорить с ним. Держите за ручку и говорите.

— А что? Что надо говорить? — Лида еле шевелила губами, боясь спугнуть и без того хрупкую Сашкину жизнь.

— Попробуйте говорить о чём-то, что для него важно, что он любит. О любимой игрушке. Или, может быть, он что-то хотел, о чем-то мечтал.

— Собака! Доктор, он очень хотел собаку! А я не разрешала.

— Говорите о собаке. Всё равно. О чём угодно. Возможно ваш голос успокоит его.

Лида начала что-то шептать сыну. Молоденькая медсестра поманила доктора к выходу:

— Сергей Николаевич, можно вас на минуту.

Врач кивнул, и оба вышли.

— Сергей Николаевич, я подумала. Только не знаю, можно ли.

— Говорите, Рита, вы что-то предложить хотели?

— Да. Сергей Николаевич, моя подруга работает волонтёром, помогает детям со всякими тяжёлыми нарушениями.

— Рит, боюсь, это...

— Сергей Николаевич, но она работает с собакой. Подождите, послушайте. Это собака-терапевт. Она специально обучена работе с больными детьми. И, говорят, это даёт потрясающие результаты.

— Рита, не хочу вас разочаровывать, но это не наш случай. У нас мальчик между жизнью и смертью. Да и собака в реанимации...

— Сергей Николаевич! — Рита закусила губу. — Но если попробовать.

Врач молча открыл дверь и заглянул в палату. Лида по-прежнему что-то шептала сынишке.

— Рита, следите за пульсом. Я у себя.

Он едва успел глотнуть остывшего кофе и сделать пару записей в журнале, как Рита постучала в дверь:

— Сергей Николаевич, мальчику совсем плохо. Сердцебиение ещё усилилось.

Он смотрел на этого малыша и понимал, что ничего — ничегошеньки не может больше сделать. Или может?

— Рита. — Он кивнул девушке. Она поняла его без слов и выскочила в коридор.

Через два часа по коридору реанимации, мягко ступая большими мохнатыми лапами, шёл пёс. Его золотистая шерсть словно шелк струилась в тусклом свете больничных ламп.

— Здравствуйте, я Маша. А это Лео. — Девушка придерживала собаку за ошейник. — Куда нам пройти?

Врач приоткрыл дверь палаты, и девушка с собакой осторожно зашли внутрь.

Маша присела около мальчика рядом с Лидой, Лео уселся у её ног и не отрываясь смотрел на маленького пациента. Рита подала стерильную салфетку. Её подруга аккуратно и профессионально прикрыла тканью зонды, подняла большую переднюю лапу Лео и осторожно опустила на руку мальчика.

— Продолжайте говорить. — Попросила она Лиду. — Не останавливайтесь.

— Санька, пожалуйста, поправляйся. — Лида отчаянно цеплялась за появившуюся надежду. — Сыночек мой, выздоравливай! Мы приедем домой, и я подарю тебе такую же чудесную собаку, как эта. Ты будешь играть с ней, а она будет приносить тебе мяч. Такой, жёлтый, мохнатый мяч. Помнишь, мы хотели купить его в спортивном магазине? А осенью будем ходить с ней в парк, и она будет валяться в сухих листьях и догонять тебя. Санька, ты только, пожалуйста, поправляйся.

Лида шептала, Лео неподвижно сидел около кровати, и его лапа всё так же лежала на маленькой детской ручке.

— Пульс. — Еле слышно, одними губами прошептала Рита. — Смотрите, пульс падает.

Сергей Николаевич поманил её в коридор.

— Рита, но ведь это… Этого быть не может. Или, не иначе чудо.

— А я вам говорила. — Рита торжествующе взглянула на своего упрямого доктора. — Не верили мне.

— Доктор! — Вскрикнула Лида.

Он резко распахнул дверь, готовый увидеть всё что угодно, только не то, что увидел. Тёплый розовый язык собаки скользил по маленьким пальчикам, а Санька… Санька улыбался.

— Да- да, всё хорошо. Это хорошо, Лида. — И, моргнув, быстро отвернулся. Непрофессионально это, но ведь чудо же.

Маша и Лео почти поселились в реанимации. Пёс ни на минуту не желал покидать палату. Обычно послушный и покладистый, четвероногий терапевт упрямо не отходил от своего пациента. Спал тоже рядом с кроватью мальчика. А Санька, уже души не чаявший в новом друге, шёл на поправку.

— Мама, а когда мы вернёмся домой, мой щенок уже там будет? — Саньке разрешили ненадолго садиться, и он, стараясь побыстрее снова стать крепким и сильным, изо всех сил пытался держать спину прямо.

— Будет, Санечка. Через пару неделек я заберу его от прежних хозяев. Он пока чуть привыкнет к дому, бабушка нам поможет за ним приглядеть. А там и тебя выпишут.

Маша помогла Лиде найти через своих знакомых собаководов владельцев, у которых как раз появились щенки золотистого ретривера. Они и выбирать ездили вместе. Потому что Саша просил «такого как Лео». Выбрали. Маша сказала, что точь в точь, только пока маленький.

— Сергей Николаевич, а Лео на меня не обидится, если я своего щенка тоже так назову? — Спрашивал Санька, когда доктор пришёл навестить его уже в новой палате.

— Спроси у Маши. А ещё лучше, у Лео. — Улыбнулся врач. — Но я думаю, что не обидится. Будет Лео Второй.

— Мама, слышишь? У нас будет Лео Второй! Ура!!!

Автор: Усатый-полосатый