Выпивают два друга на улице возле театра. Один другому жалуется:
– Ради нее я бросил все. Жену, детей, любимую работу, а она не пошла…
– Не расстраивайся ты так. Попробуй еще раз. Может, пойдет?
Тот налил, выпил.
– О, пошла! Пошла!
-3
Наташе на выпускной бал принесли великолепное вечернее платье.
– Мама, что это за материал?
– Это чистый шелк, дочка.
– Какое великолепие! И все это дает какой-то невзрачный, серый червяк!
– Прошу тебя, дочка, ну, разве можно так об отце?!
5
Народные приметы:

Ходить на работу - к деньгам.
Если третий день не хочется работать, значит сегодня -среда.
Если мужчина стирает носки, значит они у него -последние.
Если, выходя из помещения, зацепитесь за ручку двери,значит, обязательно вернётесь.
Если вокруг солнца появились круги- пора проветрить комнатуи вымыть стёкла.
Низколетящие голуби над головой - к стирке.
10
Народные приметы:
1. Упала вилка — придет девушка.
2. Упала вилка и зубчики погнулись — придет девушка с кривыми ногами.
3. Упала вилка и зубчики затупились — придет блондинка.
3
Мне нравится6
Добавить в закладки
Назначить теги
2021-03-13 16:01:15
11716
429 комментариев
kuznecov67
Рейтинг: 194793
00
2021-03-13 16:03:00

00
2021-03-13 16:03:18

00
2021-03-13 16:03:37

00
2021-03-13 16:03:55

00
2021-03-13 16:04:07

00
2021-03-13 16:04:17

00
2021-03-13 16:04:33

00
2021-03-13 16:04:50

00
2021-03-13 16:05:08

00
2021-03-13 16:05:23

00
2021-03-13 16:05:40

00
2021-03-13 16:06:00

00
2021-03-13 16:06:18

00
2021-03-13 16:06:36

00
2021-03-13 16:06:54

00
2021-03-13 16:07:10

00
2021-03-13 16:07:31

00
2021-03-13 16:07:48

00
2021-03-13 17:08:57

Руслан! Сегодня ты супер! Всё очень классно ! 

00
2021-03-13 20:14:06

00
2021-03-14 07:33:07

Спасибо, Руслан!

Замечательные и веселые картинки!!!

00
2021-03-13 21:42:17

00
2021-03-13 23:22:55

00
2021-03-13 16:55:39

Мучное?  Вечером?? — Никак!
— Такой стеснительный чувак!

00
2021-03-13 21:03:40

00
2021-03-13 20:14:18

00
2021-03-13 19:02:45

00
2021-03-13 23:19:37

00
2021-03-13 17:20:27

Галина
Рейтинг: 80463
00
2021-03-13 16:06:46 (отредактировано)

Ты  не  можешь  повторить одну  ошибку дважды. Во  второй  раз — это уже не  ошибка, а осознанный  выбор.


-  Шеф, я опоздаю… были  некоторые проблемы с глазами.

-  какие?

-  Я  их  недавно  открыл



Если  жена  ушла  от  вас к соседу, не отчаивайтесь: Теперь Вы сосед!

00
2021-03-13 16:14:23

Ты  не  можешь  повторить одну  ошибку дважды. Во  второй  раз — это уже не  ошибка, а осознанный  выбор.


-  Шеф, я опоздаю… были  некоторые проблемы с глазами.

-  какие?

-  Я  их  недавно  открыл



Если  жена  ушла  от  вас к соседу, не отчаивайтесь: Теперь Вы сосед!

00
2021-03-13 16:15:02

00
2021-03-13 16:15:49

00
2021-03-13 16:17:45

ИРИНА  АЛФЕРОВА!

00
2021-03-13 16:18:34

ИРИНА  АЛФЕРОВА!

00
2021-03-13 16:19:15

00
2021-03-13 16:20:15

00
2021-03-13 16:20:53

00
2021-03-13 16:21:25

00
2021-03-13 16:22:57

00
2021-03-13 16:24:53

00
2021-03-13 16:25:26

00
2021-03-13 16:26:07 (отредактировано)

00
2021-03-13 16:26:51

00
2021-03-13 16:29:07 (отредактировано)

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

00
2021-03-13 16:39:02 (отредактировано)

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

Запись в школьном дневнике:«Ваш  ребенок глотает окончания слов»

Ответ  родителей:" Знам. Ругам."


Некоторые  люди  всю  жизнь  ждут  своего  корабля,  не понимая, что  находятся в аэропорту.



Мужская примета.  Любовница  с  квартирой — к длинному  роману.

00
2021-03-13 16:41:02

Запись в школьном дневнике:«Ваш  ребенок глотает окончания слов»

Ответ  родителей:" Знам. Ругам."


Некоторые  люди  всю  жизнь  ждут  своего  корабля,  не понимая, что  находятся в аэропорту.



Мужская примета.  Любовница  с  квартирой — к длинному  роману.

00
2021-03-13 21:51:48

Галочка, для тебя!

00
2021-03-14 18:27:58

Галочка, для тебя!

Оленька. Спасибо!

00
2021-03-13 18:14:03

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

00
2021-03-14 18:28:23

Ириш, спасибо!

00
2021-03-13 18:55:24

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

00
2021-03-13 21:03:40

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

Спасибо, очень трогательно!!!

00
2021-03-13 21:49:16

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

00
2021-03-13 23:31:22

СТИМУЛ.

— Андрей Витальевич, миленький, пожалуйста! Умоляю вас! Помогите! – женщина бросилась в ноги к облаченному в белый халат высокому мужчине и разрыдалась.

Там, за россыпью обветшалых кабинетов, в пропитанном запахом лекарств приемном покое поселковой больницы, умирал ее ребенок.

— Да поймите же вы, я не могу! Не могу! Потому сюда и уехал! Я два года не оперировал! Рука и условия…

— Заклинаю вас! Пожалуйста! — женщина продолжала настойчиво тянуть отказывающегося идти за ней врача.

Он обязан согласиться. Обязан попробовать. Потому что в противном случае…

Еще несколько метров. Деревянная, выкрашенная белой краской дверь. И вот он — ее Мишка. Родной. Единственный. Опутанный проводами, с закрывающей блеклые веснушки на лице кислородной маской. Дышит. Все еще дышит. И сочащаяся из-под повязки на голове кровь кажется густой и темной, как прошлогоднее вишневое варенье. И зеленая полоска на большом мониторе вздрагивает в такт рваным вздохам.

Не довезут. Сто километров до города. Вертолет… Но разыгравшийся на улице буран отнял последнюю надежду. А давление падает. И сердце бьётся совсем тихо. Фельдшеры скорой помощи глаза отводят.

— Ковалевский! — хватает за руку суетящаяся подле носилок с бледным ребенком пожилая медсестра, — Андрей Витальевич!

И достает из кармана старую газету с высоким мужчиной в белом халате на фотографии, которого, словно снегири рябину, облепили улыбающиеся дети. И за слезами путаются строчки про аварию. И поврежденную руку. И неудачную операцию. Но светило нейрохирургии! Врач от бога! В их глуши…Господи, пожалуйста! Только бы согласился!

— Я не могу взять на себя такую ответственность! Да поймите же вы! — он сопротивляется изо всех сил, — Последняя операция… запястье… Я не справился! Я больше не оперирую! Я не могу!

А мальчишка на каталке все бледнее. И кровь как варенье. И столпившиеся в проеме двери притихшие коллеги, с которыми за год так и не смог сродниться. И рыдающая мать. И время. Против них всех время. И собака…

— Собака?!

— Откуда здесь собака?

Но в ответ только скулеж. Лабрадор. Черный. К каталке рвется. Когти скребут пол, кто-то тянет за ошейник. А он рвется. И с мальчика Мишки глаз не сводит. И уже не скулит. Хрипит. Но все равно рвется…

— Это Верный, Мишкин — плачет женщина и забывает, как дышать, когда в опустившуюся на приемный покой гнетущую тишину камнем падают слова врача:

— Готовьте операционную.

Он на минуту зажмуривается и в памяти всплывает другая собака, Найда — Надежда. И отец еще живой. И Андрей Витальевич просто Андрюша. В седьмом классе, кажется, учится. И дорога в Новый год скользкая. И разбитая машина в снегу, как упавший с елки стеклянный шар. Мама плачет. И врач глаза отводит. Операция сложная, а у него опыта нет. И до центра далеко…

И Найда у могилы не скулит больше. Хрипит только. И не ест уже шестой день. Смотрит. А потом и ее не стало. Ушла за хозяином. Сгорела.

— Я нейрохирургом буду, мам. Я Найде обещал, — шепчет у земляного холма растрепанный мальчишка, — Самым лучшим. Веришь?

Как он мог забыть? Почему?

* * *

Лампы в операционной, как солнце. Сталью блестят инструменты. И запястье опять разнылось. Терпит. «Собаку что ли завести?» — глупости какие в голову лезут, надо же! А пальцы почти деревянные. Ничего, справится. Плохая травма. Сложная. Давление падает, отека бы избежать…Ткани мягкие задеты. Кость височную по кусочкам собрать надо. Сосуды…

И на вертолете бы не успели. У ассистентов местных глаза блестят. Для них такая операция — чудо. А для него? Сколько он таких провел? Почему после одной неудачи сдался? В глушь эту уехал. Связи оборвал. А рука ноет. И Найда в углу мерещится. Смотрит тоскливо. А может, лабрадор этот черный, за мальчишкой своим собрался… Верный.

Зажим держать сложно. Скобы. Пальцы почти свело. Ничего, немного осталось. Дыши, Мишка, дыши главное. Не надо сдаваться. Мы тебя не отпустим.

Время. Теперь оно на Мишкиной стороне. Вертолет шумит, кажется? Долетел все-таки…

* * *

— Андрей Витальевич, там вас спрашивают, — заглянула в кабинет дежурная медсестра и, не сумев сдержаться, широко улыбнулась.

Все они улыбаются. Как же, сам Ковалевский вернулся. В каждом отделении только и разговоров, что об этом. Детишек тяжелых со всех городов везут. Теперь не страшно. У Ковалевского руки «золотые». И смех детский по коридорам нейрохирургии опять звучит. Выздоравливают маленькие пациенты. И родители, вон, как привязанные за ним ходят…

— Пять минут. Макара только зайду проверю.

До палаты шестилетнего Макара от ординаторской рукой подать. Смешной мальчишка. Рыжий. Дядь Андреем его зовет. На экскурсию неделю назад в Москву приехал. Со второго этажа упал. Засмотрелся. Прям как Мишка из поселка. Голову Андрей Витальевич ему по кускам, бедовому, собирал. Восемь часов операция шла. Справился. И рука почти не ноет. От смеха детского, что ли, излечилась…

Хорошо все же, что он вернулся. Правильно. Раньше надо было, да видно стимула подходящего не было. Забыл многое, запамятовал. А жизнь вон она как – напомнила. Собаку вот только так и не завел. Все некогда. Интересно, как там лабрадор с Мишкой поживают. Часто что-то он их вспоминает.

— Андрей Витальевич, миленький!

Вот те раз, не успел дверь на улицу открыть. Легки на помине!

— Ну, здравствуйте, Мишка, Наталья, — улыбается, — И тебе привет, Верный.

А рука уже к черному загривку тянется. И нос мокрый в ладонь тычется. И глаза коричные как-то уж очень внимательно смотрят.

— Вы какими судьбами здесь? С Мишкой что? Обследоваться приехали?

— Хорошо все с Мишкой, — частит Наталья, — хорошо! Мы по другому поводу!

Андрей Витальевич только сейчас замечает, какая улыбка у нее светлая. Пальто вот только странно топорщится. Да глаза подозрительно блестят. А спросить неловко. Верный вокруг кружится, с мысли сбивает.

— Вот!

Подросший Мишка первым молчания не выдерживает. И к матери за пазуху лезет. И протягивает растерявшемуся Андрею Витальевичу что-то черное. Поскуливающее и неприлично лопоухое.

— Ааа…? — совсем говорить разучился, ругает себя Андрей Витальевич мысленно, поднося к лицу неожиданный подарок.

— Не сердитесь только, — тараторит мальчишка Мишка, — его Верный нашел. Мама разрешила оставить. А вчера, по телевизору, интервью ваше было. Так Верный его за шкирку к телевизору подтащил, как голос ваш услышал. Ну, мы и подумали с мамой, что…

— Правильно подумали. Давно надо было, — Андрей Витальевич подмигнул черному лабрадору, — Стимулом назову. Тимкой — ласково.

.

Автор: ОЛЬГА СУСЛИНА 

00
2021-03-13 21:47:45

00
2021-03-13 23:32:09

00
2021-03-13 20:45:20 (отредактировано)

Галина, какая прелесть эта дама с собачкой!!!

00
2021-03-14 18:29:10 (отредактировано)

Галина, какая прелесть эта дама с собачкой!!!

Согласна, Седа!

00
2021-03-13 23:25:41

00
2021-03-14 09:13:42 (отредактировано)

ИРИНА  АЛФЕРОВА!

Присоединяюсь к поздравлениям Ирине Алфёровой- в этом возрасте ОТПАД полный !!!

00
2021-03-13 20:29:11

Ты  не  можешь  повторить одну  ошибку дважды. Во  второй  раз — это уже не  ошибка, а осознанный  выбор.


-  Шеф, я опоздаю… были  некоторые проблемы с глазами.

-  какие?

-  Я  их  недавно  открыл



Если  жена  ушла  от  вас к соседу, не отчаивайтесь: Теперь Вы сосед!

Lara
Рейтинг: 34628
00
2021-03-13 16:19:39

00
2021-03-13 16:22:21

00
2021-03-13 16:23:23

Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.

00
2021-03-13 16:26:06

— В чём ты сейчас?

-В депрессии...

Я медленно снимаю с тебя уныние,

— Нежно  расстёгиваю хандру...

Lara
Рейтинг: 34628
00
2021-03-13 16:21:12

00
2021-03-13 16:27:59

— Знаешь, почему слепые не голосуют?

-???

-Не видят в этом необходимости...

00
2021-03-13 16:29:06

У жирных волос — одна проблема.

Жирный хозяин.

NM
Рейтинг: 2148
В ответ на Lara
00
2021-03-13 23:33:27

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:25:27

00
2021-03-14 07:47:15

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:28:40

Маленькая рысь, убегая от пумы , залезла на кактус. Кактусу 300 лет, высота 20 метров .

00
2021-03-13 18:47:44

Маленькая рысь, убегая от пумы , залезла на кактус. Кактусу 300 лет, высота 20 метров .

Бедная рысь! Она смогла как-то спуститься?

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:29:12

Геннадий
Рейтинг: 7305
00
2021-03-13 16:33:35

ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВСКРЫЛАСЬ ТАЙНА ЧЕЛЯБИНСКОГО МЕТЕОРИТА, КОТОРАЯ БЫЛА НЕУДАЧНЫМ ИСПЫТАНИЕМ РАКЕТЫ «КАЛИБР», ПОЭТОМУ ВЕСЬ РАЙОН БЫЛ ОЦЕПЛЕН ВОЕННЫМИ ПОКА НЕ СОБРАЛИ ВСЕ ОБЛОМКИ РАКЕТЫ И НЕ ПОДБРОСИЛИ ИЗ ЗАПАСНИКОВ КУСКИ РАНЕЕ НАЙДЕННЫХ МЕТЕОРИТОВ, ТОГДА МНЕ ВСПОМНИЛСЯ АНЕКДОТ НА ЗЛОБУ ДНЯ. ЧИТАЙТЕ И УЛЫБАЙТЕСЬ.

00
2021-03-13 18:16:51

ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВСКРЫЛАСЬ ТАЙНА ЧЕЛЯБИНСКОГО МЕТЕОРИТА, КОТОРАЯ БЫЛА НЕУДАЧНЫМ ИСПЫТАНИЕМ РАКЕТЫ «КАЛИБР», ПОЭТОМУ ВЕСЬ РАЙОН БЫЛ ОЦЕПЛЕН ВОЕННЫМИ ПОКА НЕ СОБРАЛИ ВСЕ ОБЛОМКИ РАКЕТЫ И НЕ ПОДБРОСИЛИ ИЗ ЗАПАСНИКОВ КУСКИ РАНЕЕ НАЙДЕННЫХ МЕТЕОРИТОВ, ТОГДА МНЕ ВСПОМНИЛСЯ АНЕКДОТ НА ЗЛОБУ ДНЯ. ЧИТАЙТЕ И УЛЫБАЙТЕСЬ.

00
2021-03-13 20:30:08

ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВСКРЫЛАСЬ ТАЙНА ЧЕЛЯБИНСКОГО МЕТЕОРИТА, КОТОРАЯ БЫЛА НЕУДАЧНЫМ ИСПЫТАНИЕМ РАКЕТЫ «КАЛИБР», ПОЭТОМУ ВЕСЬ РАЙОН БЫЛ ОЦЕПЛЕН ВОЕННЫМИ ПОКА НЕ СОБРАЛИ ВСЕ ОБЛОМКИ РАКЕТЫ И НЕ ПОДБРОСИЛИ ИЗ ЗАПАСНИКОВ КУСКИ РАНЕЕ НАЙДЕННЫХ МЕТЕОРИТОВ, ТОГДА МНЕ ВСПОМНИЛСЯ АНЕКДОТ НА ЗЛОБУ ДНЯ. ЧИТАЙТЕ И УЛЫБАЙТЕСЬ.

На полках книги умирали!

В шкафу угрюмом, в тихом зале

На полках КНИГИ умирали…

Нет, не плохими они были,

А просто люди их забыли.

Забившись в «интернета» дали,

Их просто больше не читали…

Желтели тихие страницы,

Где мудрость всех веков хранится,

И без людской любви, заботы

Дышали пылью переплёты.

Добры, наивны книги были —

Не знали, что их разлюбили.

Они всё ждали, ждали, ждали…

Людские руки вспоминали…

И в час ночной им снились лица,

Те, что склонялись над страницей.

Уютной лампы свет высоко

И капли яблочного сока,

Что брызнули на лист раскрытый,

Цветок засушенный, забытый,

Билет в театр, что был закладкой,

След пальца от конфеты сладкой…

И стаи галочек-пометок —

Следы раздумий, тайных меток,

Оставленных карандашом.

«Ах, как же было хорошо!» —

Они вздыхали…. А за окном

Убогий мир хлебал ковшом

«Видосы» с виртуальной «фиги»,

Какие, братцы, к чёрту, книги,

Где всюду тупость бьёт ключом!

В шкафу угрюмом, в тихом зале

На полках КНИГИ умирали…

Когда ЛЮБОВЬ сменилась словом «секс»

И «бизнесом» — любимая работа,

Когда в карман дешёвый «шопинг» влез,

Нам за покупками ходить уж неохота.

Когда «ресепшном» вдруг стали называть

Стол у дверей вахтёрши тёти Мани,

Когда зарплату перестали получать,

А только лишь — «бабло» и «мани»,

Когда понятие — ДОСТОИНСТВО и ЧЕСТЬ

На толстый кошелёк и джип сменилось,

А МУЖЕСТВЕННОСТЬ вдруг и там, и здесь

Тихонько в «голубятню» превратилась.

Когда природная девичья красота

Сменилась профилем «губастой утки»,

Когда не смотрят в окна и в глаза,

А только в телефоны всей «маршруткой».

Мы не заметили, как всё произошло…

Мы не увидели, как всё вдруг изменилось.

Фальшивкой грязною наполнилось кино,

Меж «фейков» наша правда заблудилась.

Богатство творчества на тощий «креатив»

Вдруг почему-то разом поменялось.

И тяжкого «хендмэйда» кол забив,

Искусства рукоделья не осталось.

День выходной на «уикенд» сменив,

Мы не сидим за книгами любимыми,

И свой родной Дар Коляды забыв,

Живём меж «хэллоуинов» с «валентинами».

Мы терпим «толерантно» подлецов,

Меняем музыку на ритмы «клубных» танцев,

Теряем речь…, культуру… и лицо…,

Сгребая грязь и хлам у иностранцев.

Мы не заметили, как всё произошло…

На что мы самоцветы променяли?!

РОДНЫХ ТРАДИЦИЙ ЧИСТОЕ ЛИЦО —

Испачкали…, забыли… и предали…

Лариса Сперанская

00
2021-03-14 18:32:11

На полках книги умирали!

В шкафу угрюмом, в тихом зале

На полках КНИГИ умирали…

Нет, не плохими они были,

А просто люди их забыли.

Забившись в «интернета» дали,

Их просто больше не читали…

Желтели тихие страницы,

Где мудрость всех веков хранится,

И без людской любви, заботы

Дышали пылью переплёты.

Добры, наивны книги были —

Не знали, что их разлюбили.

Они всё ждали, ждали, ждали…

Людские руки вспоминали…

И в час ночной им снились лица,

Те, что склонялись над страницей.

Уютной лампы свет высоко

И капли яблочного сока,

Что брызнули на лист раскрытый,

Цветок засушенный, забытый,

Билет в театр, что был закладкой,

След пальца от конфеты сладкой…

И стаи галочек-пометок —

Следы раздумий, тайных меток,

Оставленных карандашом.

«Ах, как же было хорошо!» —

Они вздыхали…. А за окном

Убогий мир хлебал ковшом

«Видосы» с виртуальной «фиги»,

Какие, братцы, к чёрту, книги,

Где всюду тупость бьёт ключом!

В шкафу угрюмом, в тихом зале

На полках КНИГИ умирали…

Когда ЛЮБОВЬ сменилась словом «секс»

И «бизнесом» — любимая работа,

Когда в карман дешёвый «шопинг» влез,

Нам за покупками ходить уж неохота.

Когда «ресепшном» вдруг стали называть

Стол у дверей вахтёрши тёти Мани,

Когда зарплату перестали получать,

А только лишь — «бабло» и «мани»,

Когда понятие — ДОСТОИНСТВО и ЧЕСТЬ

На толстый кошелёк и джип сменилось,

А МУЖЕСТВЕННОСТЬ вдруг и там, и здесь

Тихонько в «голубятню» превратилась.

Когда природная девичья красота

Сменилась профилем «губастой утки»,

Когда не смотрят в окна и в глаза,

А только в телефоны всей «маршруткой».

Мы не заметили, как всё произошло…

Мы не увидели, как всё вдруг изменилось.

Фальшивкой грязною наполнилось кино,

Меж «фейков» наша правда заблудилась.

Богатство творчества на тощий «креатив»

Вдруг почему-то разом поменялось.

И тяжкого «хендмэйда» кол забив,

Искусства рукоделья не осталось.

День выходной на «уикенд» сменив,

Мы не сидим за книгами любимыми,

И свой родной Дар Коляды забыв,

Живём меж «хэллоуинов» с «валентинами».

Мы терпим «толерантно» подлецов,

Меняем музыку на ритмы «клубных» танцев,

Теряем речь…, культуру… и лицо…,

Сгребая грязь и хлам у иностранцев.

Мы не заметили, как всё произошло…

На что мы самоцветы променяли?!

РОДНЫХ ТРАДИЦИЙ ЧИСТОЕ ЛИЦО —

Испачкали…, забыли… и предали…

Лариса Сперанская

Спасибо, Оленька! Суперррррр!!!!!!!!

00
2021-03-14 20:07:22

Спасибо, Оленька! Суперррррр!!!!!!!!

Геннадий
Рейтинг: 7305
00
2021-03-13 16:37:26

00
2021-03-13 17:03:11

00
2021-03-13 17:05:25

Доброго времени шуток, дорогие смешники!

Замедлить рост цен не получилось.
Решили замедлить работу Твиттера)

00
2021-03-13 17:07:21

Губернатор Калифорнии гуляет со своей собакой на природе. Выскакивает койот и нападает на собаку губернатора, затем кусает его самого. Губернатор хочет что-то сделать, но вспоминает фильм «Бэмби», и понимает, что ему следует остановиться, поскольку койот ведет себя так, как для него естественно.
Он вызывает службу контроля за животными. Служба ловит койота и выставляет счет штату на 200 долларов за проверку того на наличие болезней и на 500 долларов за его переселение. Затем губернатор звонит ветеринару. Ветеринар забирает раненную собаку и выставляет счет штату на 200 долларов за проверку на наличие болезней. Губернатор идет в больницу и платит 3500 долларов за операцию и перевязку раны.
Дорожка, на которой все случилось, закрывается на шесть месяцев, пока Калифорнийский департамент рыболовства и охоты проводит обследование стоимостью 100 тыс. долларов, дабы убедиться, что в этом районе теперь нет опасных животных. Губернатор тратит 50 тыс. долларов из фондов штата на реализацию «Программы осведомленности о койотах» для жителей района. Законодательное собрание тратит 2 миллиона долларов на изучение того, как лучше лечить бешенство и как навсегда искоренить эту болезнь во всем мире. Телохранитель губернатора уволен за то, что не остановил нападение. Штат тратит 150 тыс. долларов на найм и обучение нового телохранителя с дополнительным специальным курсом, касающимся койотов. «Организация за этичное обращение с животными» (PETA) протестует против переселения койота и подает иск на 5 миллионов долларов против штата.
***
Губернатор Техаса прогуливается со своей собакой на природе.  Выскакивает койот и пытается напасть на него и его собаку.  Губернатор стреляет в койота из выданного штатом пистолета и продолжает неспешную прогулку.
Губернатор израсходовал 50 центов на патрон 38-го калибра.  Стервятники едят мертвого койота.
Вот почему, друзья, Калифорния в упадке, а Техас — нет.

P.S. Ну правда в Техасе больше нефти, но зато в Калифорнии больше Армян)

00
2021-03-13 17:08:28

Идут по улице дед с внуком. Видят учительницу. Дед говорит:
— Прячься, ты же не пошёл в школу сегодня.
— Это ты прячься, я ей сказал, что ты умер)

00
2021-03-13 17:09:14

Чем больше у человека импортного, тем больший он патриот России!
Продукты из дикси, одежда с рынка, лада калина — быдло, а не партиот!
Продукты из призмы, костюм от версачи, иномарка, вклад в валюте — патриот!
Счет в швейцарском банке, дети в Лондоне, любовница в Париже, недвижимость в Испании — высокопоставленный патриот!
А самые верные патриоты — те у кого гражданство другой страны!

00
2021-03-13 19:48:21

Чем больше у человека импортного, тем больший он патриот России!
Продукты из дикси, одежда с рынка, лада калина — быдло, а не партиот!
Продукты из призмы, костюм от версачи, иномарка, вклад в валюте — патриот!
Счет в швейцарском банке, дети в Лондоне, любовница в Париже, недвижимость в Испании — высокопоставленный патриот!
А самые верные патриоты — те у кого гражданство другой страны!

00
2021-03-13 17:11:39

Современным детям никогда не узнать эту БОЛЬ… В наше время мы смотрели матч Англия — Нигерия на ЧБ телевизоре.  Если ты прибавлял яркость, то пропадала сборная Англии.  Если ты уменьшал яркость — пропадала сборная Нигерии.


00
2021-03-13 17:12:00

Две ласточки, пролетая низко над землёй:
— Смотри, как на нас люди уставились.
— Наверное, к дождю.


00
2021-03-13 17:12:30

— Я только что нанял красивую 20-летнюю девушку в качестве сиделки для моего годовалого малыша.  И теперь мне надо решить 2 проблемы:
1. Как сказать об этом жене?
2. Где взять годовалого малыша?


00
2021-03-13 17:12:51

— Зачем ты разрешаешь своей жене курить?!
— Должна же она когда-нибудь помолчать!


00
2021-03-13 17:13:16

В битком набитом автобусе:
— Молодой человек, может быть вы в другое место свою руку пристроите?
— Да я бы с удовольствием, но как-то стесняюсь...

00
2021-03-13 17:13:55

— О чем ты думаешь, Павел?
— О том же, о чем и ты, Анна.
— Фу, Павел, ну и пошляк же ты!


00
2021-03-13 17:14:10

Если вы переживаете, что у вас не всё хорошо получается, помните что бог создал и Ижевск, и Гавайи.

00
2021-03-13 17:14:50

Приходит молодой парень к хирургу и говорит:
— Кастрируйте меня…
— Зачем это вам, такому молодому?
— Вы сначала сделайте, что я вас прошу, а потом я всё расскажу.
После операции врач спрашивает:
— Ну и зачем это вам?
— Понимаете, доктор, я женился на еврейке, а у них такой обычай…
— Так вам надо было сделать обрезание!
— А я как сказал????!!!!!.

00
2021-03-13 17:15:52

По Транссибу идет поезд.
К проводнице подходит беременная женщина и говорит:
— Если мы будем так тащиться, то я рожу прямо в поезде!
— В Вашем положении я бы в поезд не садилась.
— Это понятно, но когда я садилась в этот поезд, то еще не была в положении!

00
2021-03-13 17:16:09

— У меня все деньги уходят на психолога.
— Что же у тебя произошло??
— Я на ней женился)

00
2021-03-13 17:17:48 (отредактировано)

У нас крысы не бегут с корабля!  Они им управляют)

00
2021-03-13 22:02:48

У нас крысы не бегут с корабля!  Они им управляют)

00
2021-03-13 17:19:41

Не смешная история)
Авиньон, Франция.  Великолепный город, славящийся своей Папской Резиденцией.
Мы с женой обедаем в ресторане.  За соседним столиком громко веселится русскоязычная компания из трёх тёток, пьют дорогой виски и ни в чём себе не отказывают.  Мы ешё подумали: «Наверное у них успешный бизнес в России.»
Услышав, что мы тоже говорим по-русски они у нас спросили: «Вы тоже на конференцию?»
«Да нет, сами путешествуем.» — ответили мы. «А что за конференция?»
Дамы объяснили: «Здесь проходит конференция по борьбе с детской бедностью.  Нашу поездку спонсировал российский детский фонд.»
После паузы, одна из них переспроспросила в недоумении: «То есть Вам никто не оплачивает ресторан и билеты?»


00
2021-03-13 18:39:42

Не смешная история)
Авиньон, Франция.  Великолепный город, славящийся своей Папской Резиденцией.
Мы с женой обедаем в ресторане.  За соседним столиком громко веселится русскоязычная компания из трёх тёток, пьют дорогой виски и ни в чём себе не отказывают.  Мы ешё подумали: «Наверное у них успешный бизнес в России.»
Услышав, что мы тоже говорим по-русски они у нас спросили: «Вы тоже на конференцию?»
«Да нет, сами путешествуем.» — ответили мы. «А что за конференция?»
Дамы объяснили: «Здесь проходит конференция по борьбе с детской бедностью.  Нашу поездку спонсировал российский детский фонд.»
После паузы, одна из них переспроспросила в недоумении: «То есть Вам никто не оплачивает ресторан и билеты?»


Расходы на охрану, кортеж, бензин и доставку Медведева на открытие детского садика в Краснодаре в полтора раза превысили стоимость самого детсада

00
2021-03-13 17:20:14

Меня часто упрекают, что я живу только в своё удовольствие.  Простите, а в чьё удовольствие я должен жить?!


00
2021-03-13 17:20:51

— Как поймать тигра в клетку?
— Никак. Тигры бывают только в полоску.


00
2021-03-13 17:22:04 (отредактировано)

Новости науки: Чтобы доказать, что хлебать щи лаптем возможно, Сколковские учёные поставят завтра уникальный эксперимент. 

Панда в течение суток ест в среднем 12 часов.  Человек в режиме самоизоляции ест, как панда. Поэтому происходящее называется пандемия.

00
2021-03-13 17:22:40

Записка.
— Милый, тут подруги в бар собираются.  Можно я с ними, уже ушла?


00
2021-03-13 17:23:26

— Я устал, можно, я пойду домой?
— Стоять!!!  Муж вернётся только через неделю!


00
2021-03-13 17:24:06

Для жителей Сибири и Дальнего Востока загнивающий запад — это Москва)


00
2021-03-13 17:24:55

— Никогда не говорите женщине, что с детьми ее никто никогда не полюбит.
— Есть такие мужчины, которые любят их даже с мужем!


00
2021-03-13 17:25:30

Ничто так не ухудшает жизнь, как меры правительства по её улучшению.

Владимир Путин заявил о превосходстве отечественной таблицы умножения перед зарубежными аналогами.


00
2021-03-13 17:26:52

Устраивается повар в школу и проходит тестовое задание.
Ей дают задание: вот вам три кило мяса и три кило хлеба, сделайте котлеты. Повар крутит, вертит, готовит, приготовила.   Комиссия котлеты пробует — вкусно.
Дают второе задание:  иногда бывают задержки, поэтому вот вам кило мяса и пять кило хлеба, сделайте котлеты.  Повар крутит, вертит, готовит, приготовила.  Комиссия пробует — опять вкусно.
Дают третье задание:  иногда бывают совсем сложные времена, поэтому вот вам шесть кило хлеба, сделайте котлеты.
Повар крутит, вертит, готовит, приготовила.  Комиссия пробует — вкусно, ничем не отличается от остальных котлет.  Руководство в восторге, принимают на работу.
Повар выходит из школы и звонит мужу: дорогой, у меня для тебя две хороших новости.   Первая — меня приняли на работу.  Вторая — мясо можешь не покупать, я четыре кило домой несу.


00
2021-03-13 17:28:09

МЧС России спасло сахалинских рыбаков, которые на льдине патались уплыть в Японию.

00
2021-03-13 17:28:42

Навального посадили за какие-то дела с французской косметической компанией Ив Роше.  Саркози пострадал за тёмные делишки с французской косметической компанией Лореаль.  Вам не кажется, что французские косметические компании стали много на себя брать?

00
2021-03-13 17:29:01

Работать надо много, интенсивно, без выходных, до дыма из жопы.  Чтобы потом позволить себе самые дорогие антидепрессанты и самого крутого психотерапевта)

00
2021-03-13 18:18:22


Геннадий
Рейтинг: 7305
00
2021-03-13 16:38:53

Геннадий
Рейтинг: 7305
00
2021-03-13 16:40:21

Геннадий
Рейтинг: 7305
00
2021-03-13 16:41:57

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:46:02 (отредактировано)

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:47:04

00
2021-03-13 18:26:03

fe291dfd.gif

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:47:30

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:47:54

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:48:20

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:48:41

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:49:08

00
2021-03-13 22:19:09

Потеряно чувство дырки — восстанавливается с большим трудом)

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:49:29

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:49:48

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:50:12

00
2021-03-13 22:22:49

— What's up, Holmes??
— Make up, Watson!

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:50:34

вовик
Рейтинг: 165393
00
2021-03-13 16:50:57

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:12:22

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:23:43

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:26:28

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:28:59

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:31:44

kuznecov67
Рейтинг: 194793
00
2021-03-13 17:31:47

Юбилейный концерт Ольги Кормухиной «30 лет в открытом космосе» | Crocus City Hall, 2021

Tata
Рейтинг: 38333
00
2021-03-13 17:38:23

00
2021-03-13 17:38:54

00
2021-03-13 17:39:19

00
2021-03-13 17:40:54

00
2021-03-13 17:41:28

00
2021-03-13 17:42:14

00
2021-03-13 19:18:43

00
2021-03-13 22:35:08

00
2021-03-13 23:02:21

00
2021-03-14 05:58:52

Таки, да. Всё на благо под лозунгами :

— освободим территории от больных и слабых;

— не допустим, чтобы кто-то стал умнее и образованнее 

— ни копейки в российскую экономику.

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:39:29

00
2021-03-13 20:39:46

00
2021-03-13 23:47:41

glory_48
Рейтинг: 16817
00
2021-03-13 17:41:56

00
2021-03-13 20:41:18

00
2021-03-14 17:40:48

fe291dfd.gif

00
2021-03-14 18:32:21

fe291dfd.gif

Лада
Рейтинг: 2936
00
2021-03-13 17:45:02

00
2021-03-13 19:17:17

Амирыч
Рейтинг: 42953
00
2021-03-13 17:59:02

Гость опытным взглядом обвел стол. 

— Нет-с, я уж коньячку попрошу! Вот эту рюмочку побольше.
Хозяин вздохнул и прошептал:
— Как хотите. На то вы гость.
И налил рюмку, стараясь недолить на полпальца.
— Полненькую, полненькую! — весело закричал гость и, игриво ткнув Кулакова пальцем в плечо, прибавил: — Люблю полненьких!
— Ну-с… ваше здоровье! А я простой выпью. Прошу закусить: вот грибки, селедка, кильки… Кильки, должен я вам сказать, поражающие!
— Те-те-те! — восторженно закричал гость. — Что вижу я! Зернистая икра, и, кажется, очень недурная! А вы, злодей, молчите!
— Да-с, икра… — побелевшими губами прошептал Кулаков. — Конечно, можно и икры… Пожалуйте вот ложечку.
— Чего-с? Чайную? Хе-хе! Подымай выше. Зернистая икра хороша именно тогда, когда ее едят столовой ложкой. Ах, хорошо! Попрошу еще рюмочку коньяку. Да чего вы такой мрачный? Случилось что-нибудь?

© Аркадий Аверченко. «Широкая масленица»

00
2021-03-13 22:39:44

Гость опытным взглядом обвел стол. 

— Нет-с, я уж коньячку попрошу! Вот эту рюмочку побольше.
Хозяин вздохнул и прошептал:
— Как хотите. На то вы гость.
И налил рюмку, стараясь недолить на полпальца.
— Полненькую, полненькую! — весело закричал гость и, игриво ткнув Кулакова пальцем в плечо, прибавил: — Люблю полненьких!
— Ну-с… ваше здоровье! А я простой выпью. Прошу закусить: вот грибки, селедка, кильки… Кильки, должен я вам сказать, поражающие!
— Те-те-те! — восторженно закричал гость. — Что вижу я! Зернистая икра, и, кажется, очень недурная! А вы, злодей, молчите!
— Да-с, икра… — побелевшими губами прошептал Кулаков. — Конечно, можно и икры… Пожалуйте вот ложечку.
— Чего-с? Чайную? Хе-хе! Подымай выше. Зернистая икра хороша именно тогда, когда ее едят столовой ложкой. Ах, хорошо! Попрошу еще рюмочку коньяку. Да чего вы такой мрачный? Случилось что-нибудь?

© Аркадий Аверченко. «Широкая масленица»

С икрой водка лучше идёт)

00
2021-03-14 02:20:11

С икрой водка лучше идёт)

А у меня с коньячком тоже не плохо идёт! 

Татьяна
Рейтинг: 26197
00
2021-03-13 17:59:43

00
2021-03-13 19:15:41

… Тань, за шикарный секс… Не маловато будет? 

00
2021-03-13 21:19:37

… Тань, за шикарный секс… Не маловато будет? 

Nik
Рейтинг: 103332
00
2021-03-13 18:00:58
Амирыч
Рейтинг: 42953